Подумав минуту, обуваю кроссовки и надеваю

пуховик.

На улице мелкий снег и ощущение апокалипсиса. Ухо закладывает от

близкого выстрела фейерверка. Гирлянду на крыльце коротит, но

ковыряться с ней нет никакого желания, как и разгребать снежный завал во

дворе, поэтому иду в гараж и достаю из запасного холодильника бутылку

красного марочного вина, а потом выхожу за ворота, саданув ногой по

почтовому ящику, чтобы сбить с него снег.

Из-за двухметровой ограды дома напротив несет шашлыками. Метрах в

десяти два подростка начиняют сугроб петардами.

Застегнув куртку, перехожу на легкую трусцу, двигаясь вниз по улице.

четыре дома сворачиваю направо. Компания человек в пять зажигает по"

"кругу бенгальские огни.

— С Новым годом! — летит в меня чей-то смех.

— С Новым годом, — трушу мимо, чувствуя, как от холода начинают гореть

уши.

Пройдя мимо единственного круглосуточного супермаркета, сворачиваю на

параллельную улицу и через минуту добираюсь до нужного дома. Зажав

звонок в кованой калитке, прыгаю на месте, чтобы не отморозить зад.

— Санечка! — визжит хозяйка, повисая на моей шее и обволакивая

запахом терпких духов.

— Ты один?

— Как видишь, — улыбаюсь, получая легкий поцелуй в щеку и вручая ей

бутылку.

— Пошли, пошли, пошли… — смеется Таня, затягивая меня во двор. —

Холодно…

На ней чумовое платье с блестками и кроссовки мужа на ногах.

— Знаешь кто ты, Романов? — тараторит, семеня по расчищенной дорожке.

— Ты жук! Сто лет тебя не видела!

— Работа, — поднимаюсь вслед за ней на крыльцо, пожимая руку мужикам.

— Саня, — лыбится Калинкин. — Ты когда в мой ресторан придешь? —

смакует свою сигару. — Знаешь сколько я за этого шефа отвалил?

— Не вижу, чтоб ты бедствовал, — усмехаюсь, рассматривая его холеную

рожу.

— Чтоб не бедствовать у меня жена финдир, — прижимает к себе Таню. —

У нее в башке калькулятор.

Стоящий рядом Чернышов молча затягивается своей сигарой, с

философской миной глядя в пространство.

Сообщать ему о том, что вместо него мозг вынесли мне, не вижу смысла.

Короткая прогулка по улице мои мозги немного проветрила, и все бесит

меня уже не так остро.

— Отнесешь на кухню? — возвращает Таня мне бутылку.

— Не вопрос, — захожу в дом.

От детского визга и топота морщусь.

В кармане куртки опять пищит сигнализация.

Да твою ж мать!

Достав брелок, опять отключаю.

— Неужели я не сплю… — слышу за спиной и разворачиваюсь.

Мою шею обвивают руки Марго. На автомате обнимаю за талию и

прижимаю к себе. Тело мгновенно реагирует на каждую сногсшибательную

округлость, и на то, что одета она в тонкое шелковое платье.

— С Новым годом… — улыбается, вставая на носочки и без раскачки

одаривает меня поцелуем.

Ее новые губы поразительно мягкие.