Проще

говоря, приходится активно взрослеть и оправдать ожидания всех подряд, и

это помимо того, что многие социальные связи рушатся как раз в это самое

время, оставляя в жизни только самых проверенных людей.

Дуя на руки, прихожу к выводу, что творение фигни все-таки не имеет

возрастных ограничений. На часах пятнадцать минут девятого, а я какого-то черта топчусь перед дверьми тренажерки с перспективой отморозить

задницу и жду.

Твою мать.

Она что, меня продинамила?

Запрокинув голову, тихо смеюсь и вдыхаю поглубже, чтобы прочистить мозг.

Небо черное, но и звезд хватает.

Посмотрев на фойе спортивного комплекса через стеклянные двери, не

вижу там никакого движения.

Никаких белых шуб, розовых прибамбасов, пушистых кроликов и котят в

корзине. Ну или что там у нее в загашниках, я не знаю.

Трудно сказать, нафиг я вообще все это затеял, но она там чуть в обморок

не свалилась, пока ждала ответа на свой неубедительный подкат. Может я

случайно глотнул чего-то психотропного, но я… вроде как залип, когда

увидел маленькую Любу. Хорошенькую, белую, пушистую и такую же

наивную, как и два дня назад.

После тренировки мне нужно закинуться углеводами, и, раз уж такие дела, мир бы не перевернулся, сделай мы это вместе.

совсем не обязательно. Можно просто сводить погулять и накормить, большего она все равно не потянет. Не знаю, что там за мужик был у нее на

проводе, но не думаю, что она когда-нибудь мужика видела голым в живую.

— Блин… — снова смотрю на часы, а потом на дверь.

Больше чем на полчаса даже Яна никогда не опаздывала, а опаздывала

она постоянно.

Что за тупой поступок? Может случилось чего?

С определенной вероятностью мы вообще можем больше никогда не

пересечься.

Найти ее контакты для меня не проблема, но она-то об этом не знает. Да и

зачем они мне. Если в ее компании меня увидит кто-нибудь из знакомых, решат, что у Романова крыша съехала, особенно на фоне последних

событий. Но я какого-то хрена все еще здесь. Стою и жду.

Пора сворачиваться.

Детский сад, блин.

Подхватив с земли сумку, забрасываю на плечо и иду к машине.

От холода сводит зубы.

Достав из кармана звонящий телефон, снимаю трубку:

— Да?

— Не передумал? — интересуется Марго.

Открыв дверь, сажусь в прогретый салон и бросаю сумку на соседнее

сиденье.

— Ты меня переоцениваешь, — откидываю на сиденье голову и тру глаза.

— После сорокаминутной тренировки я мало чем буду тебе полезен.

Хотя от ее предложения еще в зале я отказался совсем по другой причине, но теперь, когда эта причина самоликвидировалась, желания заглянуть к

Марго все равно нет.

Стареешь, Александр Андреевич.

— Романов, ты не джентльмен, — фыркает Маргарита. — Ну пригласи

меня тогда в ресторан.