— Это все сделал ты! Ты пригласил меня на эту виллу и ты меня окунул в это дерьмо!

Мужчина отвесил мне хорошую пощечину и прошипел:

— Эту роскошь, в которую я тебя привез, ты называешь дерьмом?! Так? Ну, скажи, так? Да ты в жизни не была в подобном дерьме, оно тебе даже не снилось. Ты просто молиться на него должна. А ты ведешь себя так, словно тебя каждый день привозят на подобные виллы и дарят такую роскошную жизнь!

— Ты меня в чем-то упрекаешь? — спросила я с настоящим презрением."

"— Я тебя ни в коем случае не упрекаю, а говорю то, что есть на самом деле! Все это время я обращался с тобой, как с королевой, а ты оказалась обыкновенной шлюхой, которая меня предала и хотела убежать к своему кренделю.

Так ты не ответила на мой вопрос: тот козел, к которому ты бежала, лучше меня???

— Я не к нему бежала. Я просто хотела в Москву, — проговорила я сквозь слезы. — Я хочу домой!

— Нет, ты мне ответь. Ответь мне на мой вопрос. Он лучше???

Я попыталась приподняться, но Анатолий не дал мне этого сделать. В эту минуту я почувствовала столько ненависти, столько отвращения, столько злобы к человеку, который полностью меня задавил и все меньше и меньше оставлял мне возможности даже дышать… К человеку, который слишком жесток, слишком самодоволен и слишком себялюбив… Который держит меня взаперти и играет в какие-то жестокие игры по своему, совершенно непонятному сценарию…

— Пусти меня, — глухо сказала я и попыталась его скинуть.

 — Пусти.

Но вместо этого мужчина еще сильнее вдавил меня в песок, и я начала задыхаться.

— Говори! Я кому сказал, говори! Он лучше?! Лучше?!

— Лучше!!! — закричала я что было сил и яростно плюнула мужчине в лицо.

После моего крика Анатолий окончательно озверел, слегка приподнялся и пополам разорвал мое платье.

Затем точно так же одним рывком порвал мои трусы и все таким же обезумевшим голосом сказал:

— С этой минуты ты будешь делать только то, что я тебе говорю. Если ты захочешь выкинуть какой-нибудь фортель против меня, то у тебя тут же откажет сердце… Если ты еще раз посмотришь в сторону аэропорта, то ты тут же ослепнешь. Если ты захочешь от меня убежать, то ты тут же переломаешь обе ноги и будешь навсегда прикована к инвалидной коляске. И не думай, что мне за это хоть что-то будет.

Я все устрою как несчастный случай. Просто несчастный случай, и все.

Я пыталась сопротивляться, но силы покинули меня. Анатолий одним рывком спустил шорты и навалился на меня всем своим телом. Я попробовала его укусить, но получила такую здоровенную пощечину, что больше не пыталась этого делать. Он вошел в меня слишком грубо, и все это было похоже на настоящее изнасилование, когда жертва лишь тихонько плачет и, скованная всепоглощающим ужасом, даже не пытается сопротивляться.