Вылетев к воротам, начинаю судорожно тыкать в телефон, вызывая такси. Окно второго этажа распахивается и в него высовывается Юдин с голым торсом.

– Мар-р-рина! Выпор-рю!

Хорошо, что не со двора вылез всем рабочим на потеху.

– Оставь при себе свои порочные наклонности! – тявкаю я.

– Марин, если ты сейчас по-хорошему не поднимешься наверх, в следующий раз ты очень пожалеешь.

– Следующего раза не будет!

– Значит, по-хорошему ты не хочешь? – в голосе откровенная угроза.

Ха, нас таким не напугаешь!

– Может, мне еще тебя и задобрить полагается? Иди в жопу, Миш!

Блин, такси разумеется не находится.

Ять!

– Я запишу ваши пожелания, госпожа дизайнер. Готовь задницу, дорогая.

– Моя работа почти окончена. Всего вам хорошего. Совет да любовь, услужливую задницу, ну или что вам там больше подойдет!

– Нет, Марин. Еще кончать и кончать!

Слышу странный звук справа, поворачиваюсь и вижу Санька, выронившего из охапки садового инвентаря грабли.

– Ты-то мне и нужен, – шиплю я прорабу. – Тебе надо в центр. Ты меня понял?

Судя по всему, лицо у меня достаточно угрожающее, потому что Санек ставит свои палки-метелки у гаража и, вытирая руки о майку, идет к машине.

– Марин, не стоит пороть горячку, – чуть более примирительным тоном увещевает Юдин.

Ха, это он еще мой сюрприз не видел!

Так что лучше я все-таки смоюсь.

Жаль, некому будет рассказать мне о выражении на породистой морде, когда он раскусит фишечку.

– Пороть, это не по моей части, – припоминаю я его угрозы.

И царственно махнув лапкой, сажусь в перегретый на солнце опель Сашки. И тут же подскакиваю, потому что сиденье, обтянутое кожей молодого дерматина, раскаленное и жжет задницу даже через юбку.

Промежность тоже матерится от резких движений.

Успокаивая ноющие местечки, я даю клятву, что мы снова переходим на целибат.

Я на взводе, на тюкать Санька, который безропотно и на глазах работодателя везет меня домой, совсем некрасиво. Поэтому я решаю написать Пашеньке.

Отстукиваю ему, что я свое черное дело сделала, заявление мое лежит у него уже две недели, и неплохо бы меня уволить.

Пашенька, естественно, в своем стиле. Угрожает, что зарплату не получу, если проект не доведу до подписания акта.

«Тогда я всем скажу, что у тебя маленький», – пишу я, вспомнив канувшую в безвестность футболку.

«Ты даже не видела!» – приходит ответ.

Да я и смотреть не буду.

«И все равно мне поверят».

Пашенька затыкается. А что? Мне терять нечего. Я и так жду не дождусь дня увольнения.

Мы с Сашей тащимся по пробкам на самом солнцепеке, и настроения мне это не прибавляет. А все гадский Юдин. Борец, блин, с пустотами в женском организме!

И, чтоб совсем мне жизнь малиной не казалась, звонит брат.

– Привет, соплячка.

– Придурок.