– Какая ты горячая девочка, – Юдин не отрывает жадного взгляда от моего лица. – Как у тебя там жарко.

Мне дарят серию жалящих поцелуев в шею. Заметил, подлец, что на меня они действуют как валерьянка на кота.

Между ног уже полыхает, инстинктивно двигаю бедрами, пытаясь подтолкнуть пальцы Михаила к зудящей дырочке. Очень надо, чтобы меня погладили там поглубже, но пока я не могу заставить себя в этом ему признаться. Низ живота тянет, грудь налилась и тоже требует ласк. Голым бедром я чувствую его член, это сводит с ума, а Юдин все продолжает меня терзать, жарко дыша мне в шею, отправляя электрические волны по всему телу.

Наконец, почувствовав, что сопротивление сломлено, потому что я начинаю тихо постанывать, он удостаивает вниманием мою грудь, перестав придавливать меня всем телом. Я чувствую себя осиротевшей без жара его кожи, но не долго.

Юдин языком касается напряженных вершиной и, удерживая вес тела одной рукой, втягивает сосок в пылающую влажность рта, а пальцами начинает будоражить складочки, потирая, пощипывая мои губки, обводя кончиком мизинца вход в сочащуюся пещерку.

Во рту пересохло, в отличие от моей дырочки, которая полностью готова.

Меня уже лихорадит, этот мужчина – чума! Ему хватило чуть больше чем пять минут, чтобы я изнывала от желания получить его член так глубоко, как он только сможет достать. Ээкспресс-совращение.

– Марин, все в силе. Я потом все сделаю, как надо, – с горящими глазами на заострившемся лице Юдин поднимается надо мной и стаскивает промокшие от моей смазки трусики.

Я растекшейся лужицей беспомощно смотрю, как Михаил подсовывает мне под попку одну из подушек, расставляет пошире согнутые в коленях ноги и приставляет головку к истекающей соком дырочке.

– Я, твою мать, думал не дождусь, – Юдин нежно целует колено и, раздвинув двумя пальцами складочки, толкается, вырывая у меня шипение. – Господи, я буду молиться каждый день, дай мне силы.

И надавив, все-таки протискивается, медленно, неумолимо, и меня пробивает крупная дрожь. С каждым отвоеванным миллиметром, челюсти Михаила сжимаются все сильнее, а я бросаю комкать простыни и переключаюсь на собственное тело. Скользнув ладошками по груди и животу, я устремляюсь туда, где вот-вот произойдет взрыв.

Но прежде, чем я успеваю добраться до пульсирующей точки, меня накрывает матерым телом.

– Это лучше, чем я представлял, – глубокий поцелуй глушит мой стон, срывающийся с губ, когда Юдин входит до конца.

Глава 33"

"Трепет, охватывающий все мое тело, невозможно выразить словами. Я даже не знаю, что заводит меня сильнее: внутренняя наполненность или та сдержанная сила, которую я чувствую под пальцами. Я буквально ощущаю, как Юдин напряжен, как он сдерживается, чтобы не сжать меня сильнее.

Я уже на грани.