— Он сделал пренебрежительный жест рукой, когда открыл свой телефон.

— Ну, по крайней мере, это позволит мне что-то сделать, — пробормотала я.

Он поставил телефон на стойку и подошел ко мне.

— Все, что ты хочешь, ты можешь сделать, — сказал он. — У тебя есть твоя машина. У тебя моя кредитка. Делай, что хочешь.

— Я не знаю, чего я хочу.

Это было правдой, во многих отношениях.

Мудро, он ушел и оставил меня думать. Я не очень хотела думать, но это было лучше, чем пытаться говорить об этом.

Я удачно отодвинула мысли об интервью на задний план, а на следующий день заказала мольберт и легкий стол. Вскоре я фактически создала студию в большей из двух свободных комнат. Мы избавились от кровати и лишней мебели, и место стало более просторным, чем я ожидала. С открытыми шторами окна пропускали большое количество естественного света.

Я снова начала рисовать углем. Сначала медленно, потому что прошло много времени. Но вскоре у меня было несколько грубых набросков и один довольно хороший рисунок дома моего детства. Я всегда занималась, в основном, натюрмортом. Мне никогда не нравилась задача пытаться уловить нюансы в лицах людей.

Я приходила в постель каждую ночь, когда Дэниэль входил, но он никогда не касался меня, кроме как поцелуя в губы. Я не была уверена, ожидала ли я, что это изменится, но я думаю, что этого стоило ждать.

Он получил звонок от INS через несколько недель.

После того, как он сказал мне, я провела много времени, шагая по дому. Для меня больше это не было розыгрышем карт. Я прочитала все, что смогла найти в интернете о брачных интервью. Но ни одна из записей не была особенно обнадеживающей, потому что каждый из них предупреждал меня, что, если бы у меня был фиктивный брак, не было абсолютно никаких шансов, что я смогу убедить INS иначе.

Ну, они, вероятно, просто сказали это по юридическим причинам.

Я надеялась.

Потребовалось несколько прыжков через обручи, чтобы на самом деле назначить встречу на время, когда Дэниэль мог уйти с работы, но, когда мы, наконец, это сделали, у нас в запасе был полный месяц. Я не знала, как я переживу это ожидание.

Дэниэль достал свою маленькую записную книжку, и мы все перелистывали снова и снова. Он продолжал говорить мне, что самое главное было звучать честно и непорочно, но я была абсолютно уверена, что сделаю какую-то ужасно очевидную ошибку и разрушу все.

Утром на интервью я оделась в свой самый ответственный наряд и меня дважды стошнило в ванной, пока я готовилась. Всю дорогу я чувствовала, что каждый орган в моем теле пытается выползти через мою грудь. Я опустила руку с коленей на сиденье, где я коснулась Дэниэля. Я скрестила его пальцы с моими, и плотно сжала его ладонь, и он сжал мою.

У него, по крайней мере, была некоторая вера в меня.