Эта комната не вызывала у меня хороших воспоминаний, и идти мне туда не хотелось, но сзади продолжал дежурный стоять с дубинкой наперевес, а где-то там страдала без меня несчастная Катюша.

Ее надрывный плач до сих пор стоял у меня в ушах, и от этого тяжело сжималось сердце.

– Где моя дочь?

Не верю его словам про опеку. По ощущениям, прошло несколько часов, а значит, ее давно уже забрали. Наверняка мужик, чьего имени я до сих пор не знаю, либо разводит меня, либо хочет… От последнего предположения по спине прошел холодок.

– Твоя племянница, девушка, не дочь. Давай договоримся сразу, вранье ты оставляешь в этой комнате раз и навсегда. Если хочешь получить опеку, требуется быть максимально честной передо мной. Племянница твоя в участке, я договорился, но один мой звонок, и представитель опеки будет здесь в течение десяти минут, как я и говорил.

Угрожал, скорее, так и хотелось перебить и потребовать, чтобы называл вещи своими именами, но я засунула свою гордость так глубоко, что меня чуть не затошнило, но промолчала, слушая дальше.

– И предвосхищая все твои вопросы и возмущения, скажу сразу. Я твоя единственная возможность спасти и себя, и Катерину. Так что будь благодарна, что ты мне сейчас нужна.

Голос у него был однотонный и равномерный, не злой и не добрый, и от этого у меня бежал мороз по коже. Казалось, со мной говорит робот.

– Сначала я хочу увидеть Катюшу, – упрямо поджала губы, нехотя соглашаясь с его доводами.

Всё в его предложении прекрасно. Кроме одного. Зачем такому успешному мужику такая проблемная девица с прицепом, как я?

Глава 3

Мужчина смотрел на меня несколько секунд с сомнением, но затем кивнул.

– Хорошо. За ней присматривала одна из сотрудниц, но ты с ней особо не болтай. Мы с тобой еще не проработали легенду, не хватало еще, чтобы мы прокололись на мелочах из-за твоего длинного языка. Манеры твои, кстати, оставляют желать лучшего. Короче, лучше молчи. Самое главное, что ты обязана знать сейчас. Я Егор Драконов, главный прокурор Северо-Западного административного округа, ты моя женщина, а Катя – наша дочь. Поняла?

Заторможенно кивнула, находясь в оцепенении после его представления. Я, конечно, предполагала, что он не из простых, но не думала, что настолько. Плечи мои окаменели, а пальцы зудели от желания похрустеть костяшками. Всегда так делаю, когда нервничаю.

Папа в детстве всегда говорил, что к старости у меня будут болеть суставы, а мама поддакивала, и как же мне сейчас не хватало его занудных нравоучений и ее поддержки. Слушала бы и слушала, лишь бы они всё еще были живы."

"Встряхнула головой, возвращаясь в реальность. Получив от меня молчаливое согласие, прокурор Егор завела меня в кабинет опера Довлатова.

– Егор Романович, – напомнил снова и вышел, оставляя одну.