Я примерно понимала о чем,  -вернее, о ком - может пойти речь. Но была ли готова сейчас это обсуждать? В этом я сильно сомневалась.

- А как же тот… брат папиной новой жены? - все же спросил Вадим.

Я поджала губы и сделала глубокий вдох. Могла сейчас отмахнуться, промолчать, сделать вид, что этот вопрос не стоит обсуждения. Но и недоговоренностей нам с сыном уже хватало с лихвой.

- Пока я не знаю, что тебе ответить на этот вопрос. Адам мне нравится. Он не сделал ничего плохого, напротив… но, как говорится, обжегшись на молоке, - я развела руками и кривовато улыбнулась.

- Я был неправ и в этом… прости меня, мам.

Сын подался ко мне и мы с ним крепко обнялись. Так и сидели, не обращая внимания на то, что нам обоим неудобно в такой позе, когда нас разделял стол. Просто каждый из нас чувствовал сейчас, что мы максимально близки друг другу. Как, наверное, никогда.

- Я хочу, чтобы ты была счастлива, - наконец сказал сын, но не успела я заверить его, что чувствую сейчас себя именно счастливой, как он добавил: - Многое отцу готов был простить, но только не того, что услышал сегодня.

Отстранившись, я нахмурилась. Выражение лица Вадима стало жестким, таким я сына еще не видела. И в то же время мне стало страшно вновь - неужели я своими руками сделала то, что нанесло Вадику такую травму, о которой он никогда не забудет?

- Что ты услышал? - упавшим голосом спросила я у сына.

- Это утром было, - словно бы нехотя ответил Вадим после небольшой паузы. Насупился и уставился на сложенные на столе руки. - Мы с папой вчера уехали от его второй семьи. Он сказал мне, что жутко от них устал. И что не хочет там со мной находиться. Привез меня в эту квартиру, кажется, она ему принадлежит.

Вадим потряс головой, словно ему нужно было избавиться от тех картинок, которые в ней появлялись.

- Никак не могу понять, как папа все это покупал за нашей спиной, пока мы жили здесь? - прошептал он.

- Ну, конечно, это не дворец, - усмехнулась я, - но я люблю наш дом.

- Я тоже люблю, - с жаром заявил Вадим. - Просто все это так подло…

Он сделал рваный вдох, после чего вновь замолчал. И я опять не торопила сына, давая ему возможность рассказать мне все тогда, когда он сам будет к этому готов.

- Утром папа думал, что я сплю, ну, я так считаю… иначе бы, наверное, не говорил всех этих ужасных вещей. Я не знаю, с кем он созвонился. С мужиком каким-то. И он сказал… - Вадим сделал еще один вдох. - Он сказал, что тот - лох, потому что не может приструнить своих баб.

- Так и сказал? - вскинула я бровь.

Сама же прекрасно представляла себе Антона в качестве автора именно этой фразы. Она, на сегодняшний момент, как нельзя кстати с ним ассоциировалась.

- Так и сказал, - кивнул сын.