— Надо брать… Дедушка, стань моим инвестором.

Косматые дедовы брови взлетели на лоб.

— Кем?

— Займи денег на партию товара. Смотаюсь туда-сюда и отдам."

"Дед молчал, почесывая висок указательным пальцем. Ну что тут думать? Мама в заложниках, куда я денусь? Деньги в любом случае верну. Что соображаю, как заработать, я доказал…

Мы смотрели друг на друга. Дед молчал.

— Что ж, понимаю, —вздохнул я. — Закупку придется отложить. Я не имею права тратить мамины деньги, они могут понадобиться в любой момент.

Дед усмехнулся и сказал:

— Кофе этот твой, конечно, гадость редкая. Но если то, что ты говоришь, правда хотя бы наполовину… Завтра поедем и закупим столько, сколько надо. Все равно фрукты мне на продажу приедут только послезавтра.

Я шумно выдохнул.

— Спасибо. Я все верну.

Дед похлопал меня по предплечью. Я наконец расслабился и в полной мере насладился вкусом кофе.

Вечером позвонила мама, сказала, что пункцию и все анализы назначили на завтра, у нее все есть и пока ничего не нужно. Кормят невкусно, но питательно. Врач, который ее ведет — грамотный, персонал вежливый. Я подумал, что надо будет набрать на складах вкусного и передать — и сама поест, и с медсестрами поделится. А потом обязательно привезу ей абрикосы, пусть раздаст. По матери знаю, как средний медицинский персонал бедствует.

Глава 22

Коробейник — опасная профессия

Последний вечер июня я провел на третьей полке душного и вонючего поезда. Но в этот поездка не казалась невыносимой — то ли привык к страданиям, то ли меня согревала, точнее приятно охлаждала надежда. Сто тысяч за пак кофе, который я везу! Груз, конечно, золотой, если упрут — я считай банкрот, потому я отдал его на хранение Сергею и Валентину.

А еще я вез упаковку «Сникерсов» и блок жвачек с наклейками из «терминатора» — дедов подарок внукам. Представляю, сколько счастья будет у Бори и Наташки!

Приехать я должен второго июля рано утром, о чем всех предупредил по телефону, и рассчитывал поспать до обеда, а потом рвануть по точкам и попытаться сбыть кофе. Очень надеюсь управиться до вечера. На шесть упаковок заказ есть, осталось еще восемнадцать пристроить.

Потом надо повидать друзей, раздать жвачки — пусть порадуются. Погонять детей немного, взять боксерские перчатки и начинать ставить удар, себе в том числе, у этого тела нет мышечной памяти. Утром следующего дня — к бабушке рвать абрикосы, которые начали созревать, и — назад в Москву.

Июнь пролетел незаметно, не успел насладиться им. Да и лето предстоит горячее во всех смыслах, будет не до отдыха.

Первого июля днем, когда вагон раскалился, как сковородка, я понял, что ошибся: легче не стало.