— Слушай, у тебя есть что-нибудь пожрать? А то из дома выгнали…

Я выудил пирожок, в который Юрка жадно вгрызся и, забыв обо всем, чавкал, как оголодавший зверек, только что не урчал. От него тянуло дымом и немытым телом, грязную шею расчертили потеки пота.

— А живешь ты где? — спросил я.

— Да тут, в ДОТе, — он кивнул на гору. — Туда дождь не затекает, я там лежку сделал. До октября перекантуюсь, пока не холодно.

Вспомнилось, как мы коротали там ночь с Наташей, когда отец попытался ее избить, заплесневелый матрас со вспоротым брюхом вспомнился. Не спрашивая, хочет ли, я отдал Каюку еще пирожок и смотрел, как он, зажав ногами узел с пожитками, жадно поглощает угощение. Сколько он не ел? День? Три? Подножным кормом не особо разживешься: поспела только черешня. Но главное — почему он не пошел к приятелям, которые накурят и худо-бедно накормят?

Неужто и правда решил стать человеком? Такое редко, но бывает. Вот так пройдешь мимо котенка зимой, утром обнаружишь его трупик…

Юрка все-таки не котенок — человек. И что с ним делать?

Глава 3

Дай миру шанс

— А чего тебя из дома выгнали? — спросил я, протягивая Юрке третий пирожок.

— Мефал, — ответил он с набитым ртом, прожевал и уточнил: — Алкашей полный дом, бухают, махачи постоянные. Зае**ло. Спасибо за хавку. Реально желудок к спине прилип.

Решение пришло внезапно. Как бы пафосно это ни звучало — будто бы спустилось сверху. Я просто знал, что так — правильно.

— Идем ко мне, — предложил я. — Хоть помоешься, а то от тебя воняет. Чаю попьешь.

Каюк округлил глаза.

— Че — реально? Прям к тебе? А родоки че скажут?

— Отец ушел. Совсем. Мать только завтра будет. Выспишься, откиснешь, а дальше решим.

— Да че там решать! Нафиг я вам уперся, — потух Юрка.

— Почему ты не пошел к корешам? — задал я еще один вопрос, пожалуй, самый важный.

— Не хочу сдохнуть, как Вичка. Они ж все упоротые!

Решение вызрело окончательно.

— Давай ко мне. Пока побудешь там.

Каюк засеменил следом. Бросил в спину:

— Охренеть!

После того, что устроил отец, воровать в квартире нечего. Можно разве что какую кастрюлю вынести. Вот и будет проверка на вшивость. Если Каюк накосячит, значит, я ошибся. Но разве не стоит эта ошибка шанса сохранить человеческую жизнь? Сколько таких жизней оборвалось просто потому, что никто не протянул руку, когда это было нужно?

Мы поднялись на второй этаж, я прошел в кухню и поставил чайник на газ, Каюк остался топтаться в прихожей.

— Иди сюда. Вещи тоже давай, постираем, но не сейчас. Клопов ты не принес, надеюсь?

— Гонишь? Я в море моюсь.

Каюк остановился в дверном проеме, не веря в происходящее.

— Жрать хочешь? Чай, там. Сало есть соленое. — Я сунулся в холодильник. — Ставрида жареная. Что будешь? Суп еще, но он невкусный.