А вас очень попрошу предупредить всю прислугу — никого ни под каким предлогом на территорию дачи не пропускать.

— Они и так это знают, — возразил Иван, — люди обученные.

— Извините, — Владлен Львович скривил гримасу недоверия, — лично я только что прошел к вам без проблем. Разве что симпатичную девушку за плечи приобнял, чтобы отодвинуть…

* * *Илья Ломейко точно знал, что у них не больше двадцати минут. Операция «Перехват» наверняка уже объявлена. Прятать троих взрослых, находящихся в бессознательном состоянии, в кювете — глупо. Никаких документов на их задержание нет. Приоритет — Петька. Его необходимо забрать, воссоединить с мамой.

— Как поступим, Андрей? Если кого-то наши власти и ищут, то только эту крепкую тетку. Остальные — бесплатное приложение. Про мальчишку и вовсе никто ничего не знает. Машину найдут по-любому, и то, что она за мной числится, тоже установят. Равно как и квартира, где вы расположились. Предлагаю звонить в «Катерину Альпик» и бежать туда вместе с пацаном. Когда мы грузились в «жигуль», посторонних не было, значит, сфотографировали без тебя и Пети. Никто на вас и внимания не обратит. Если голоснешь по дороге, еще и подвезут.

— Да уж, только как объяснить, что пацан в одеяле, а не в джинсах и кроссовках? Какие выдвинем аргументы, а, Петр?

Пока Ломейко набирал Мухина, Подберезский решил заручиться обещанием, что Петя подтвердит версию их «добровольного сотрудничества». Но мальчуган только моргал широко распахнутыми глазами. Казалось, он изо всех сил призывает на помощь свой голосок, но вместо звуков пришли слезы. Они наполнили детские глаза, увеличив их, как линзы. Малыш уткнулся носом в широкую Андрюхину грудь и затрясся от рыданий.

— Что они с тобой сделали, маленький? — Подберезскому захотелось уничтожить обитателей горного домишки прямо сейчас, без суда и следствия.

Мухин отозвался. Он сразу согласился выехать за Андреем и забрать его с мальчиком в дом. И не только из чувства товарищества: Миша, молодой хозяин, приказал оказывать содействие, а сам спускает на воду катамаран в помощь Комбату.

Андрей хмыкнул — вчера пацаны лобызались у стойки бара и «дразнили местных гусей». А на поверку оказались нормальными ребятами с совестью и состраданием. Войстину, личность многогранна и непредсказуема. Так, кажется, говорит Танюшка, когда Сережка начинает «навешивать ярлыки» на их общих знакомых.

— Илюха, брат, — Подберезский одной рукой прижимал к себе Петю, другую положил на плечо нового товарища, — ты сам-то что делать будешь? Оставляй этих ублюдков и давай с нами.

— Нет, Андрей. Я местный, и для меня раскрытие этого логова с чупакабрами — дело чести и совести.