Боясь потревожить Петю, Комбат глазами указал на салфетницу, но Алена Игоревна отыскала бумажные платочки в сумке и стала торопливо водить ими по лицу.

Она видела, что сильный, уверенный папа Сережи Новикова сомневается в ее странной истории. Сомневается, потому что она и сама в нее с трудом верит. Умом принять такое непросто. Но сердцем, сердцем она чует беду. Страшную, липкую, тягучую опасность. Совсем не такую, что грызла душу, когда умирал первый муж. Тогда была безнадежность и обреченность. Здесь — страх пострадать от чужого безумия и непонимание, как выжить. Там, на родине, было ясно, что тело спасти уже нельзя. Но душе болезнь подарила время и успокоиться, и подвести итоги, и дать напутствия. Сейчас времени нет — надо спасаться. От опасности, которая столь же неопределенна, сколь велика.

— Вы пять лет в городе — у вас не появилось подруг, знакомых? Ваших, только ваших, о которых он не знает?

— Не появилось. На работе есть Маша, очень хорошая. Но Кирилл в курсе нашей дружбы. Да и дети у нее, трое — Ванька-семиклассник и десятилетние девочки-близнецы.

— К моим друзьям пойдете? На время спрячетесь, потом подумаем.

Рублев осторожно вынул из прижатого Петей кармана мобильник и набрал Андрюху Подберезского. Назвал адрес магазина, в кафетерии которого находился, попросил приехать поскорее. Алена уже не плакала, она свернула из салфетки кулечек и ловко складывала в него обломки подарочного автомобильчика.

— Он проснется — обязательно спросит, а я соберу как-нибудь.

— Бросьте заниматься глупостями — это одноразовая игрушка. Пока малыш спит, а мой друг едет — пойдите купите такую же — он протянул деньги.

— Спасибо, хорошо, — учительница послушно взяла купюру и быстро ушла.

Десять минут Комбат ждал спокойно, еще через пять поймал себя на том, что сильно волнуется. Еще через семь примчался Андрюха, и они вместе побежали в отдел игрушек. Продавщица помнила их компанию и любезно сообщила, что мама (так она определила Алену) после первой покупки больше не появлялась. Петька уже что-то пробормотал — он просыпался. Борис Иванович стоял посреди торгового зала с маленьким мальчиком на руках и чувствовал себя полным идиотом.

— Хорошо, ты хоть фамилию ее знаешь — уговаривал Андрей, а пацан проснется, адрес назовет — сейчас дети все свои реквизиты наизусть шпарят.

— Она мне не врала, Андрей. Не врала, и точка. Что-то случилось…

* * *"

"Если бы Борис Рублев мог почувствовать тот доводящий до тошноты страх, которым была пронизана Аленина жизнь в последние несколько месяцев, он поверил бы. Если не рассказу, то ощущениям. Но, к сожалению, Комбат не обладал даром телепатии. Умная, деликатная учительница была всего лишь женщиной, а значит, фантазеркой и актрисой.