— Ма, я домой хочу! — Петька и наелся, и наигрался. Глазки смотрели сонно, устало. Машинка в очередной раз чуть не съехала со стола и не разбилась вдребезги о каменную плитку. Спасла ее только отменная реакция дяденьки Бориса. Вслед за машинкой на твердый пол едва не соскользнул сам мальчик. Он вяло сполз со стула, двинулся к маме, передумал, взобрался на широкие колени нового знакомого и сразу уснул, уткнувшись маленьким носом в его железную грудь.

— Давайте его мне, мы, пожалуй, пойдем… — Алена оборвала свой рассказ на полуслове."

"— Не глупите, разговор не закончен. Вы назвали главный на сей момент результат, но так и не определили его причины. Из-за чего пришлось уволиться? Из-за бритого щенка? Как-то не связывается! Не проще ли мужа вашего спросить, зачем он это сделал? Вам не ответит — я поинтересуюсь. Уж мне не откажет в беседе, ручаюсь!

— Я, Борис, главное пропустила. И в разговоре нашем, и в жизни своей… Очень главное. Я ведь его, Кирилла, не любила по-настоящему. А замуж пошла, сына доверила.

— Да не ходите вы вокруг да около! — Комбат чуть не ударил огромным кулаком по столу. Если бы не маленький ребенок, доверчиво прижавшийся шелковой щечкой к его камуфляжу, точно не сдержался бы.

— Он усыновил Петеньку — я так рада была и в исполкоме и в загсе все бумаги подписала. И теперь все права на него имеет. Нам бежать надо, прятаться, уезжать из города!!!

— Да почему?

— Он запланировал какую-то страшную операцию, и пробным материалом станет мой сын. Я чувствую — для этого он и взял меня с маленьким ребенком, и приручал его… И изучал… Он выбрал его — у меня нет сомнений.

— По-вашему, другой мальчик ему не подойдет? — Рублев сначала спросил, потом сам понял абсурдность вопроса.

Своего, изученного мальчика уродовать нельзя, а чужого, незнакомого, получается, можно? Изученный доктором Зерновым Петя в этот момент взмахнул ладошкой, что-то вскрикнул, повернул вспотевшую голову. От него вкусно пахло мальчишкой — детским волнующим запахом, который с годами меняется на тяжелый потный дух.

— Кирилла уже несколько дней нет дома — исчез вместе с документами. Но он недалеко, он следит за нами, а прятаться больше негде. В Москве очень дорогое жилье, мы сняли комнату на неделю, завтра она заканчивается. Глупо — и прописка у меня есть, и профессия, а затеряться в огромном городе не умею. Деньги заканчиваются, руки опускаются, идти к себе боюсь — там и украшения в сейфе, и шуба хорошая — можно продать. Я должна быть при Пете, иначе он украдет его из садика, из квартиры. Нужна такая работа, куда бы его пускали. На рынок с детьми берут — вы не знаете? Она вдруг горько заплакала, очень по-детски, хлюпая носом.