И по справедливости, он был обязан сказать ей правду. На случай если ему и братьям не удастся выпутаться из беды, какой бы малой ни была вероятность такого исхода, Луиза имела право знать о его новых обстоятельствах.

— Есть только один вопрос, который меня тревожит, — решившись, сказал Эдвард. Он был уверен, что Луиза по крайней мере не оставит его до тех пор, пока положение окончательно не определится. — Похоже, мой отец хранил от нас в тайне некоторые обстоятельства, которые создают для всех нас определенные проблемы.

— О Боже! — сочувственно воскликнула Луиза.

 — Как ужасно.

Да, действительно ужасно.

— Я не могу поверить, что герцог Дарем мог так поступить, — сказал Эдвард, внезапно поймав себя на том, что ему хочется все ей рассказать. Она бы поняла в отличие от Джерарда или Чарли, каково это, когда тебя держат в полном неведении. — Я не о самом поступке, а о том, что он мог так долго держать его втайне — от меня. Я никогда не пренебрегал своим сыновним долгом, и теперь я узнаю…

Луиза остановилась и взяла его за руку. Эдвард замолчав, осознав, что говорит на повышенных тонах.

— В чем дело? — спросила она.

 — Не может быть, чтобы речь шла о чем-то таком, с чем вы и его светлость не справятся. — Луиза ему улыбнулась: — Я верю в то, что вам любая задача по плечу, Эдвард.

Он посмотрел на ее руки — такие маленькие и нежные, которые она положила поверх его сжатых кулаков.

— Это отвратительно, бесчестно, — тихо сказал он. — Мой отец был женат до того, как женился на нашей матери, — несколько десятилетий назад! — на женщине, которую никто не видел почти шестьдесят лет. Но они не развелись, и Дарем не знал, что с ней сталось после того, как они расстались.

Он решил, что она умерла или вышла замуж вновь, но он никогда не был в этом до конца уверен или никогда не имел тому неопровержимых доказательств. Наверное, он убедил себя в том, что все так и есть; он никогда ни словом о ней не обмолвился ни мне, ни моим братьям, и все же сейчас мы должны найти эту женщину и выяснить, сделал ли ее брак с моим отцом, незаконным его брак с моей матерью."

"Сказав об этом, Эдвард почувствовал уже знакомые признаки поднимающегося гнева, но усилием воли подавил ярость в зародыше.

Гневом ничему не поможешь.

— Я уже нанял солиситора, чтобы прояснить нашу ситуацию с точки зрения закона. Маловероятно, что она все еще жива или станет выдвигать претензии после стольких лет, но к такому повороту мы должны быть готовы. Если хоть один камень оставить неперевернутым… — он вздохнул, — это может грозить катастрофой.

Луиза ничего не сказала. Эдвард внимательно смотрел на нее. Она сделалась белой, как алебастр, и едва дышала, взгляд ее остекленел.

— Господи! — воскликнул он.