— Я не поощряла ваших чувств в этом смысле. — Франческа предприняла очередную попытку его урезонить. — Ваша дружба значила для меня чрезвычайно много, я бы не пережила эти два года, если бы вас не было рядом.

— Хм. — Он скептически выгнул бровь.

— Я знаю, что вы, возможно, не одобряете мои действия, — продолжала Франческа, — но я надеюсь, что вы в состоянии уважать мои решения. Разногласие между нами мне крайне неприятно, и я никогда не хотела причинить вам боль. — Он молча смотрел на нее, и глаза его потемнели от обиды и гнева. Франческа вздохнула.

Это правда. Я не хотела сделать вам больно. Я этого не планировала…

Олконбери подался вперед, глаза его горели.

— Тогда послушайте меня. Я не стал поднимать эту тему раньше, потому что вы утверждали, что между вами лишь деловые отношения. Мне было непросто в это поверить, но я доверял вашему здравомыслию, полагая, что вы способны оградить себя от ненужных сердечных травм. Теперь я вижу — чертов прохвост с самого начала все спланировал, согласившись вам помочь с единственной целью — залезть к вам в постель! — Франческа хотела было возразить, но Олконбери вскинул руку, приказывая ей молчать.

 — Эдвард де Лейси — худший образчик нашей знати, надменный и бессердечный. Видите ли, я навел справки. Его отец герцог Дарем, был известен своими деспотическими наклонностями, и он не гнушался использовать свое немалое влияние к собственной выгоде. Он слыл человеком жестоким и беспощадным. Герцогиня, его жена, умерла лет двадцать тому назад, и ни для кого не секрет, что он растил своих сыновей по собственному образу и подобию, в отсутствие смягчающего материнского влияния. Эдвард из всех троих больше всего на него похож — так все говорят! — и я не увидел ничего, что могло бы изменить мое мнение об этом человеке.

— Олконбери, — сказала Франческа твердо, — вы обвиняете человека, основываясь на слухах. Вы бы не стали так о нем говорить, если бы были с ним лично знакомы.

— Я не хочу с ним знакомиться, — бросил в ответ Олконбери. — Этот мужчина гораздо выше вас по положению, Франческа! Он не увидит ничего предосудительного в том, чтобы отвергнуть вас ради женщины, более ему подходящей, из одного с ним класса, такой, как Луиза Холостой.

То был союз, который базировался на деньгах, власти и титуле, а не на чувствах, как вам, возможно, кажется. Вы для него в лучшем случае развлечение, из тех, что быстро приедается. Он никогда на вас не женится, что бы он сейчас вам ни говорил."

"— Он не просил моей руки, — сказала Франческа, не подумав.

И тогда в глазах Олконбери зажегся исступленный огонь надежды.

— Но я прошу! — Он вскочил со стула, опустился на одно колено и схватил ее за руку.