Врач, который как раз находился у ее койки, а еще какой-то пожилой человек с бумагами, посмотрели на Розгина с удивлением и страхом.

Она – без.

Улыбнуться не смогла, но глаза ее, невероятно глубокие, невозможно искренние, зажглись радостью.

- Тетя Варя…

Он неожиданно захрипел, сделал еще пару шагов и упал к ее кровати на колени, словно все силы потратил, чтоб дойти сюда.

Взял ее ладонь, погладил.

Она не могла ничего сказать, но смотрела.

Я шагнула ближе, попав в поле ее зрения. Но буквально на секунду.

А затем взгляд ушел опять на Макса.

- Теть Варь…

Розгин говорил шепотом, еле слышным, настолько нежным, что у меня сердце буквально останавливалось.

- С ней нельзя разговаривать, - врач, видно, вычленив меня, как более адекватную, обратился негромко, но настойчиво, - я уже объяснял это следователю…

- Она… С ней все будет в порядке?

Я смотрела на сгорбленную спину Розгина у кровати Варвары Петровны, на то, как он аккуратно целует ей пальцы, и плакала.

- Нет. Травмы, не совместимые… Удивительно, что продержалась так долго…

Он тоже смотрел на Розгина.

- Словно ждала… Это сын?

Я лишь кивнуть смогла. Наверняка, она считает его сыном. Уж он-то точно именно так и думает.

Тут Варвара Петровна закрыла глаза и этим словно отпустила Розгина, потому что он бережно положил ее сухую ладонь на кровать и резко встал, разворачиваясь к нам.

И мне в этот момент от его взгляда дикого стало не по себе. Не представляю даже, каково было врачу.

На которого Макс смотрел в упор.

- Что надо сделать, чтоб она поправилась? – голос Розгина был безжизненным. Лицо – спокойным. Со стороны могло показаться, что он абсолютно невозмутим. Но я-то не со стороны смотрела.

- Ничего, к сожалению.

Розгин шагнул к врачу, прихватил его за лацканы халата, выдохнул все так же тихо и безжизненно:

- Что. Нужно???

Но доктор оказался не робкого десятка, потому что только побледнел немного, повторив все те же слова:

- У нее – проникающее в печень, кроме этого многочисленные переломы, сотрясение мозга, я уже молчу о более мелких травмах. Удивительно, что она до сих пор жива.

- Сука… Делай, что хочешь, только чтоб она выжила!!!

Я стояла рядом, чувствуя, как волосы шевелятся на голове, настолько это было страшно. И абсолютно бесполезно.

А потому я оставила Розгина и врача, предоставляя им разбираться между собой, и подошла к Варваре Петровне.

Так же, как и Розгин до этого, опустилась на колени. И погладила безжизненно лежащую руку. В отличие от Макса, я сразу поверила в диагноз. И в то, что сделать ничего нельзя. А потому не стала тратить время на слезы и мольбы. Просто позвала мысленно. Просто поблагодарила.

Она – единственный, кроме брата, оставшийся в живых человек, помнящий меня такой, какой я была в детстве.