Просто… Просто уехала на пленэр, забыла включить телефон…

Времени мало прошло, всего двое суток. Так что…

Мы ехали в город, и мне ужасно хотелось, чтоб все самое страшное уже было позади.

Чтоб мы, при помощи полученной новой информации о моем наследстве смогли освободить Кирилла, и, если не вернуть наше состояние, то хотя бы уехать куда-нибудь вместе с братом.

В конце концов, мы с ним оба молодые, здоровые. Сможем начать все с нуля на новом месте.

Конечно, денег, что отец всю жизнь зарабатывал, ужасно жаль. Конечно, может, это и несправедливо по отношению к другим обманутым сектой людям. Но я не супервумен, и никогда не собиралась бороться за справедливость для других. Я всего лишь хотела спасти своего единственного близкого человека. И все.

Примерно через полчаса езды на мой телефон пришел звонок с незнакомого номера.

Розгин ответил.

Выслушал молча. Отключил телефон. Сжал челюсти так, что они побелели. И лицо словно выцвело. А потом он несколько раз ударил по рулю обеими ладонями с такой силой, что машина опасно вильнула. Я с ужасом смотрела на изменения в его состоянии, цеплялась за ремень безопасности и молчала.

Мы мчали по трассе, опять под сто сорок километров, и Розгин явно был не в себе.

Никакие разговоры и вопросы сейчас были неуместны, я это прекрасно понимала.

Случилось что-то из ряда вон, раз его так завело, что-то…

О Боже! Что-то с Варварой Петровной???

Розгин выровнял машину и нажал на газ.

Патриот пошел на ста шестидесяти, мы въезжали в город."

"Когда с визгом затормозили возле городской клинической, я поняла, что догадки верны.

Розгин выскочил из машины и пошел вперёд.

Неотвратимо, как машина.

Я за ним еле успевала, не думая его останавливать или спрашивать о чем-то. Бесполезно. Не ответит.

Эта его дикая реакция, утроенная моими ужасными догадками, буквально сбивала с ног. И я упала бы, если б могла.

Но сейчас моим единственным ориентиром была широкая спина неумолимо двигающегося по коридору Розгина.

Надо было идти за ним. Необходимо.

И я шла.

Макс шагал по коридору, явно зная, куда, в какую сторону, медсестры и врачи отлетали с дороги, даже не рискуя подходить и останавливать, встретившийся на пути в охраняемую палату полицейский был отброшен в стену, его пистолет отправился в урну, а Розгин даже не притормозил. Машина для убийств какая-то!

Я мышкой стелилась за ним, стараясь быть как можно незаметнее.

На самом деле, все, что происходило по дороге к цели, отпечатывалось в мозгах, как нечто незначительное, второстепенное.

Я не спрашивала, не останавливала Макса.

Потому что, хоть и сопротивлялась сама себе до последнего, но уже все понимала. Уже все осознавала.

Варвара Петровна, удивительно маленькая для большой белой больничной кровати, была в сознании.