Княгиня стояла в дверях кухни, укутанная покрывалом и переступала неуверенно босыми ногами по холодному полу.

Макс медленно вел взглядом от укрытых грубой тканью плеч до маленьких аккуратных пальчиков с нежным розовым лаком на ногтях, и чувствовал, что кровь все быстрее бежит по венам.

А она, кажется, и не замечала его маньяческого взгляда.

- Макс, я прошу прощения, что вас отвлекла… Но… Я, кажется, знаю, про какой ключ они спрашивали…

Я хочу тебя.

После нерводробительного и бессмысленного разговора уснуть было сложно. Дополнительно тревожило то, что Макс остался сидеть на кухне, где, кроме не особенно удобного кресла, не имелось ничего , в чем можно провести ночь.

Я вертелась на диване, прислушивалась к тихим звукам с кухни и думала о произошедшем сегодня.

Причем, не о смерти двух людей, невольной виновницей которых я себя все же чувствовала. Нет. Я думала про ключ.

Какой ключ? Откуда? В голову ничего не приходило путного, и в итоге я все же, наверно, заснула."

"Только для того, чтоб через полчаса подскочить на диване от внезапно пришедшего озарения.

Я подхватилась, кое-как закуталась в покрывало и пошла на кухню, к Розгину. Он , судя по густым клубам дыма , висящим в воздухе, ложиться и не думал. Господи, мне надо срочно связаться в Варварой Петровной и выяснить, что же она ему такого пообещала за его помощь. Потому что, похоже, ей буду обязана до конца жизни.

Я замерла на входе, неловко переминаясь и выстраивая в голове конструкции попонятней. И для себя, в том числе. Розгин смотрел мрачно, как и всегда, словно я ему помешала. Или должна сильно и не отдаю долг. Я обратила внимание, что он переоделся и, похоже, принял душ. Черные волосы были влажными и немного вились.

- Понимаете… - Я постояла, а потом, плюнув на все, решительно прошла и села к столу, - у меня только одна догадка. Она может показаться странной… Но больше все равно ничего в голову не приходит, так что…

- Короче, мадам! – резко оборвал меня он, и я испытала ощущение дежавю, словно мы опять в самом начале нашего знакомства, у него в кабинете. И я для него – досадная помеха. Собственно, ничего с тех пор не изменилось…

Я – досадная помеха, к которой он почему-то попал… Как он сказал? «Во временное пользование»? Или не так? Не важно. Суть одна.

Я обидчиво поджала губы, но переборола себя и продолжила:

- Моя бабушка… По маминой линии – прямой потомок князей Головиных. Там… Тяжелая история… Неважно. От прабабки, урожденной Головиной, сохранилась одна фотография, которая впоследствии затерялась. Но бабка, была художницей, и все твердили, что мой талант – это от нее … Но да, тоже неважно. Так вот, она успела перенести фото на холст. Говорила, что во всех подробностях, даже мельчайших.