Она так и осталась стоять около столика.

– Да присядьте вы, мадемуазель! Окажите уж уважение старику! Когда еще доктор-то прибудет, а тут – ни единой души, даже и словом перемолвиться не с кем…

– Я не есть очень хорошо говорить по-русски.

– Да и… – отмахнулся рукою гость. – Чай, не о смысле бытия говорить станем… Давно ли в городе нашем пребывать изволите, сударыня?

– Третий год пошел уже тому, любезный господин.

– И все – взаперти? Неужто доктор ваш столь человек бессердечный, что и из дому вас не выводит никуда? Город наш – красив весьма и преудивителен!

– И полон соблазнов… кои не очень подходят для благовоспитанной девушки.

– Гх-м-м… м-м-да… и это тоже есть, да… Но не токмо ведь в соблазнах смысл жизни заключается, не так ли, сударыня? И иные вещи есть, не столь опасные…

– Возможно… Однако я слышу стук копыт, не иначе, как прибыл доктор…

И действительно – из подъехавшего экипажа вышел не кто иной, как доктор Арендт. Последнее время он не был уж слишком загружен работою в посольстве – после известных случаев персонал последнего сократился до нескольких человек. Доктор, как честный труженик, прибывал туда к одиннадцати часам, терпеливо дожидался обеда, после которого и отправлялся по своим делам. А их – у Арендта хватало. Клиентура была давней и преданной, доходы доктора были весьма значительны – даже и по столичным меркам. Хватало и на то, чтобы нанять постоянного возчика. Своего выезда доктор не держал – условия проживания не предоставляли ему такой возможности. Да и не хотелось возиться с экипажем и лошадьми самому. А посторонней прислуги в доме не было. Быстро взбежав по ступенькам (и недоуменно покосившись на незнакомую карету у крыльца), Арендт постучал в дверь.

– Мисс Мария! А что у нас за гости…

– Здравствуйте, господин… Артем Олегович?

– Здравствуйте, Алексей Борисович. Рад вас видеть. Мария, позволь тебе представить…

– Его светлость, генерал-прокурора Российской империи, Алексея Борисовича Куракина. Очень приятно, князь, – русский язык хозяйки дома теперь был безупречен. – Стоило ли разыгрывать такую комедию, ваша светлость?

Князь прокашлялся.

– Язычок у вас, сударыня… А что делать оставалось? С меня государь император вдругорядь спрашивал – где те люди, что дело великое свершили?!

– Которые люди, ваша светлость? – приподнял бровь Артем.

– Ин, охота вам, любезный Артем Олегович, и дальше комедию ломать? Не хужее меня все ведь понимаете! Про офицеров, погибших при попытке бунта, речь веду!

– Ну, так что про них говорить? Померли… похоронены… что там такого неясного, ваша светлость?

– Но – как померли!

– Вы, ваше сиятельство, конкретнее изъясняйтесь, а то, видит бог, я что-то мысль терять стал…

– Обстоятельства гибели офицеров сих зело уж необычные были.