Мне даже показалось, что многие вздохнули облегчённо, словно при виде меня у них появилось чуть больше уверенности. — Сегодня уже поздно идти дальше. Будем ночевать тут.

— Может, вертаем обратно? Ушастые скрылись как бы, — предложил молодой парень, который до этого привёл мне лошадь. Кажется, его зовут Рун. Работал он у нас на конюшне.

— Нет, — я спешилась, хотя едва не упала из-за того, что раньше этого не делала, да и длинное платье очень мешало. — Они скрылись с глаз, но не ушли. Больше чем уверена, что вблизи границы ещё несколько дней будут сидеть и караулить, чтобы мы не сбежали. Ночевать будем прямо тут. Телеги ставьте так, чтобы получился круг. И поторопись развести костёр, скоро тут вообще темень будет.

Люди тут же забегали, начиная стаскивать телеги, собирать хворост, разводить костёр, готовить пищу. Работа она вообще имеет свойство выталкивать другие мысли. Когда руки делают, голове меньше заботы. Сама же я привалилось к стволу одного из гигантов, чувствуя, как у меня поджилки трясутся. Не знаю, как остальные, но я ощущала себя так, словно меня выворачивает наизнанку и просушивает на ветру изнутри. Облизав губы, прищурилась, смотря, как весело потрескивает разведённый костер.

— Госпожа, — рядом присела Ингрид, подавая мне глиняную кружку с водой.

— Спасибо, — аккуратно забрала воду и когда начала пить, поняла, что до этого просто умираю с жажды.

— Вам плохо? — спросила кормилица. Она осторожно положила руку мне на лоб. Я не стала противиться и отрицать. Я действительно чувствовала себя неважно.

— Кажется, этот лес и правда живой, — прохрипела я. — ты что чувствуешь?

Женщина на мои слова напряглась, потом прислушалась, даже прикрыла глаза. Но потом просто покачала головой.

— Ничего, госпожа. Немного прохладно. Кушать хочу, ноги гудят. Но ничего необычного не ощущаю.

— Понятно, — я вздохнула. — Походи среди людей, поспрашивай. Если кто-то чего не так ощущает, приведи.

Ингрид поклонилась, встала и ушла. Сколько её не было, не знаю. Мне показалось, я даже вздремнуть успела, хотя это скорее было полузабытье, чем сон.

— Никто ничего особенного не ощущает, госпожа, — голос Ингрид показался мне слишком громким. Вздрогнула, открывая слипающиеся глаза. — Всем страшно, устали, нервничают, но и только. Там вам почивальню приготовили, пойдёте?

— Пойду, только поесть принеси.

— Конечно, госпожа."

"Кормилица опять ушла, а я кое-как встала и поплелась. Сделав шагов десять, огляделась. Ага, вон подобие палатки и есть почивальня. Когда дошла до постели, рухнула на неё. Но уснуть мне не дала Ингрид, которая притащила поесть.

— Скажи мужикам, чтобы выставили караулы. Ещё не хватало, чтобы нас ночью застало врасплох какое-нибудь животное.