И вскоре я вхожу в сухое влагалище со скрипом.

Долблю последнюю пленницу под гробовую тишину в зале с особым остервенением. С такой злостью, будто я ненавижу её даже больше, чем Сехмет. При этом на Высшую и смотрю. А она в ответ с восторгом, закусывая свою холодную нижнюю губу, даже клык чуть показался.

Вместо семени пустые жалкие спазмы боли. Но амориска Дея торжественно объявляет и этот «выстрел» свершённым. Выхожу в центр зала. К началу конструкций, поближе к Нелли и Имире."

"Сехмет в трёх метрах от меня. Смотрит с торжеством и полным превосходством. А я отвечаю усталостью и разочарованием.

— И кого же ты выбрал? — Спрашивает Высшая.

Глава 34. А был ли тяжёл этот выбор?

— А сколько времени есть подумать? — Уточняю, пытаясь незаметно разгрести ногами крошку.

— Пока эти бесполезные тела не сдохнут от истощения, — отвечает Высшая, разворачивается и возвращается на свой трон перед Морулом.

Два суккуба суетливо хватают позади корону и, с заметным трудом поднимая, укладывают на голову суке. Которая держит её, как пушинку.

Женщины в колодках притихли, головушки опустив. То ли в гибернации, то ли устали. А может, затаились.

— А с этими что? — Киваю на мужиков.

Фейрат насупился, смотрит с ненавистью.

А Деодор всё, похоже. На цепях повис. Твою мать…

Тянуть время долго не пришлось.

Мощный стук в створки двойной входной двери прервал этот цирк! Бах, бах, бах.

У Морула аж суставы заскрипели сдержанно, вампиры чуть отшатнулись от него. Сердце моё задолбило чаще. Сехмет встрепенулась:

— Что за дерзкое, тупое мясо пожаловало к нам на стол?

— Не откроете, не узнаете, — пожимаю плечами и демонстративно оборачиваюсь. Но затем снова смотрю на Сехмет с наигранным удивлением.

— Я бы не спешил, великая… — начал ближайший приспешник, но заткнулся по взмаху её когтя.

Следующий лёгкий жест пальцем, и створки медленно отворяются, демонстрируя пришедшего всем, кто в сознании.

Латы скрипнули почти синхронно у всего строя генералов, которые обратили свой любопытный взор на нежданного гостя.

Да ещё какого!

При виде сгорбленной дряхлой старушки, похоже, приходят в недоумение все вампиры.

Хотя бы потому, что немощная женщина так не могла постучать.

Оставляя за спиной глубокую ночь, бабулька с зелёными глазами в пол, с корзинкой под руку без всякого промедления и страха начинает движение в нашу сторону.

Две суккубки, всё ещё стоящие у ковра, где я очнулся, шарахаются от неё, как от огня.

— Это шутка⁇ — Ахает Сехмет. — Старуха, что тебе надо?

— Подайте монетку, добрые господа, — заговорила старческим голосом Ревекка, ковыляя с наигранно тяжёлой хромотой.