Здесь, в отдельной двухкомнатной квартире под номером 26, все еще, носило следы совершенного злодеяния. На полу в передней-коридоре, около батареи центрального отопления, касаясь левой рукой плинтуса, лежала убитая девочка. На кухне — ее мать. Головы обеих были размозжены каким-то тяжелым предметом, скорее всего молотком. В комнатах все было перевернуто, как это обычно бывает при грабеже, производимом поспешно, когда преступник боится, что его застанут на месте преступления, и торопится. Шкафы взломаны, и посуда из них выставлена на пол. Одежда, белье брошены где попало. Будильник с разбитым стеклом валяется под стулом, остановившиеся стрелки показывают 8 часов 30 минут. Среди этого хаоса осторожно, чтобы ничего не сдвинуть с места, ходили работники уголовного розыска. Они фотографировали квартиру, убитых. Комнаты то и дело озарялись яркими вспышками блица.

— Что вы установили? — спросила Марченко у одного из оперативников.

— Судя по всему, преступление совершено около недели назад. Соседи, правда, давно обратили внимание, что никто из обитателей квартиры номер двадцать шесть не подает признаков жизни, однако тревоги не забили. Полагали, что они уехали за город — в пансионат или санаторий.

— Кто первым обнаружил преступление?

— Зять убитой. Это произошло сегодня, девятнадцатого апреля. Он пришел вместе со своей женой — старшей дочерью погибшей. Они стали звонить, стучать, и, так как им никто не открыл, зять взломал дверь, вошел в помещение и обнаружил трупы. Он же вызвал милицию и скорую помощь.

Подошел начальник следственного отдела:

— Я распорядился, чтобы прислали Андрея Борисовича Антифеева. Сейчас он приедет и поможет вам осмотреть место преступления. Пока же займитесь вместе с медиками осмотром трупов."

"Хотя у следователя и вырабатывается известный «профессиональный иммунитет», однако он никогда, наверное, не в состоянии подавить в себе все эмоции. Особенно — женщина-следователь. Вот и сейчас, осматривая убитую десятилетнюю девочку, Нина Федоровна не могла справиться с охватившим ее волнением, с чувством негодования к тому извергу, который погубил ребенка, лишил его жизни. Даже насильственная смерть не смогла обезобразить миловидное лицо девочки. Марченко расстегивала на ней одежду, осматривала ее тело, раны на голове: длинные волосы девочки были обильно смочены уже подсохшей кровью. Так же подробно осмотрела Марченко и ее мать. Затем санитары положили трупы на носилки и повезли в морг. А Нина Федоровна и приехавший к тому времени Андрей Борисович Антифеев приступили к осмотру квартиры.

Если бы тот, кто незнаком с работой следователей, почитал хотя бы только протоколы осмотра мест происшествий, он бы понял, какой это сложный и кропотливый труд.