Он то на сборах, то на учебе. У него своя компашка, у нас своя. Не пьет, не курит, не наркоман, безопасный во всех отношениях, занимается спортом, учится на юрфаке. Мама у него работает в страховой компании…

— А папа у меня мент. А еще я «кмс» по самбо. Это сработает в мою пользу? — входя в кухню, усмехается Леднёв и тянется ко мне в попытке то ли приобнять, то ли просто потрогать.

Я отшагиваю в сторону, подскальзываюсь на мокром полу и, падая, сбиваю стул, на котором стоит ящик с посудой. Леднёв, разумеется, хватает не ящик. Леднёв хватает меня. Футболка трещит по швам от его крепкого хвата, но со мной все нормально. Стою на своих ногах, вцепившись в Никиткины плечи. На мне ни царапины. Посуда вдребезги. Таська орет матом. Мы с Ником размыкаем наши недолгие, но крепкие объятия и смущенно застываем. Таська продолжает орать матом, вернее, уже жалобно подвывать над расколотым сервизом.

— Валите отсюда оба! — рявкает она и выпихивает нас из кухни.

Я плетусь за Леднёвым в спальню. В конце концов, он мой комод собирает, а не Таськин.

Мы молчим. Я, притихнув, усаживаюсь на кровать. Смотрю Леднёву в спину и под жужжание шуруповерта мучаюсь чувством вины.

— Не переживай, — как будто читает мои мысли Никита, — купим мы ей новые кружки.

— Неудобно, блин.

— Неудобно, если б ты себе голову разбила. Или ключицу выбила. Поверь, вот это неудобно. Это чертовски мешает жить.

— Верю. Как тебя на юрфак занесло, самбист? — улыбаюсь я и подсаживаюсь к нему ближе, спустившись на пол.

— Говорил же, папа мент.

— Типа династия?

— Типа я просто хочу работать в системе. Каждый должен знать свое место.

— Найти, ты хотел сказать, свое место.

— Знать.

— И ты бросишь самбо?

— Самбо нельзя бросить. Это не просто спорт, это целая философия…

Он рассказывает, что в борьбе невозможно победить без интеллекта. Что нужно уметь просчитать каждый ход соперника, предугадать его действия по взгляду и ответить…

Я подвисаю. Слушаю его голос, смотрю на его губы и впадаю в какой-то транс, ощущая одно четкое желание. Прямо сейчас мне хочется обнять его сзади. Крепко обхватить грудную клетку и уткнуться носом между лопаток. Хоть убейте, я не знаю, откуда оно взялось, это дикое желание, оно просто есть.

Леднёв замолкает, наверное, что-то замечая в моем взгляде. Мы снова безмолвно смотрим друг на друга и… и в комнату врывается Таська.

— Вам повезло. Одна кружка уцелела. И это будет моя кружка. А вы, если захотите чаю, будете лакать с блюдечка.

— Спасибо, Тая, за приглашение, но от чая я, пожалуй, откажусь, — усмехается Леднёв.

— Кто ж тебе позволит? — строго предупреждает Григорьева. — Закончили, да?

— Да. Куда подвинуть?

— Сюда, к кровати. Да, Настя?

— Конечно, — соглашаюсь.