— В чем тогда?

— В том, что, заваривая какую-нибудь кашу, ты никогда не знаешь, как ее разгрести. Разгребать ее всегда приходится кому-нибудь другому. В нашем случае — мне. Ты не умеешь скандалить красиво. Ты идешь на уничтожение и никогда не выходишь в плюс.

Она не понимает, о чем я говорю. А я не знаю, как ей это объяснить.

— Леднёв, ты не много на себя берешь? Устроил мне тут разнос… с воспитательной лекцией… — не очень уверенно, но все же продолжает кусать меня Саша.

— А ты возьми на себя столько, сколько я взял. Вывезешь, не сломаешься — тогда и поговорим.

Глава 3

…если хочешь соврать — говори правду…

Настя

Господи, как я ненавижу эти сборища. Может, для кого-то и в кайф рожей посветить лишний раз на таком мероприятии, но только не для меня. Форум предпринимателей, который снова отнял у меня драгоценную субботу, проводится под эгидой мэра, поэтому для меня это не развлечение, а работа.

— Настя, ты сегодня особенно красивая, — улыбается Филипп.

— Ты мне всегда это говоришь, — тоже улыбаюсь, ответно касаясь его руки.

Сейчас меня бодрит исключительно присутствие рядом Филиппа. Я умею уговаривать, а он не умеет мне отказывать, хотя делать ему здесь совершенно нечего. Мероприятие официальное, «плюс один» не предполагается, но я все равно притащила его с собой.

— Потому что ты красивая — всегда.

Отблагодарив Филиппа за комплимент еще одной теплой улыбкой, увожу взгляд за его плечо… и холодею. Мало что в жизни могло тронуть меня, и еще меньше было людей, от взгляда которых я бы холодела.

Леднёв?

Для верности я еще немного сомневаюсь и разглядываю его со всех сторон, с каких только могу разглядеть.

Твою мать. Леднёв.

Кровь ударяет мне в лицо — чувствую, как загораются щеки, и этот горячий румянец сводит скулы оскоминой.

— Настя, с тобой все нормально? — спрашивает Филипп.

Я и не сомневаюсь, что мое внутреннее состояние отражается на лице.

— Мне очень плохо. Кажется, я сейчас упаду в обморок.

Спасибо, Никита, я до сих пор кидаюсь твоими фразочками, вот и сейчас мне кое-что пригодилось.

Если хочешь соврать — говори правду, всегда советовал он. Голая, неприкрытая правда отталкивает, и в нее труднее поверить, чем в самую наглую ложь.

— Давай уйдем. Ты говорила, что после официальной части мы сможем уйти.

— Рано. Мне еще нужно помелькать, — мое желание побыстрее свалить отсюда снимает как рукой.

— Давай присядем, — Филипп берет меня за локоть, собираясь вывести из зала.

— Нет-нет, просто принеси воды, — киваю на Фуршетный стол.

Спятил, что ли! Я теперь отсюда ни ногой.

В этот момент Никита отрывает взгляд от лица своего собеседника и снова смотрит на меня. Прямо. Зная, на кого смотрит.

Он тоже меня узнал.

Кто ты?

Не пойму, с кем он стоит, не знаю этих мужчин. Знаю многих, но не всех.