– Зачем мне рвать платье, в котором я иду на выпускной?

Отец трепетно сжимал плечи рыжей собаки динго, успокаивая ее, на меня он даже не смотрел. Кожа на моем лице горела, я коснулась пальцами щеки, а затем осмотрела их.

Кровь. Она исцарапала все мое лицо.

Мои волосы были растрепаны, торчали во все стороны, и несколько клочков лежали на полу.

Ведь очевидно, что жертва я. Почему он успокаивает ее?

– Никакого выпускного у тебя не будет. Ты возвращаешься домой и просидишь все лето за учебниками. А еще, мне кажется, тебя пора показать врачу, твои вспышки гнева беспокоят меня.

Я задохнулась. Почему это меня нужно показать врачу?"

"– Покажи врачу эту психичку! Она накинулась на меня, исцарапала мое лицо, а сейчас делает вид, что это я монстр. Она манипулирует тобой, и она просто…

– Замолчи! Я видел достаточно и не могу поверить, что моя дочь дошла до такого. Избить человека… Пейсли беременна, что если ребенок пострадает?

Четверых.

Четверых.

Четверых.

– Что? – не веря, переспросила я. – У вас будет ребенок?

А вот теперь мой мозг, наконец, обрушил это на меня. Мою грудь сжимало прямо как в тот день, когда я едва не утонула. Я не могла сделать вдоха, мои руки затряслись, все перед глазами расплывалось. По моим щекам покатились слезы и царапины, оставленные когтистыми лапами Пейсли, защипало.

– Нет, – тихо сказала я.

Отец тем временем прошел в гардеробную и взглянул на манекен и плохо спрятанную швейную машинку. Его глаза потемнели от ярости и разочарования. Он не проронил больше ни слова, молча вывел Пейсли из моей комнаты. Дверь закрылась, а я обессилено опустилась на кровать. Через пять минут послышался щелчок замка, а это значит, что меня заперли в собственной комнате.

Я подбежала к двери и начала дергать за ручку.

– Черт! – закричала я, со всей силы ударяя по двери. Руку пронзила острая боль. – Открой дверь! Я никогда тебя не прощу, слышишь? Никогда!

Мне никто не отвечал.

Он бросил меня.

Он поверил Пейсли.

У них будет ребенок.

Я была в отчаянии. Моя мама умерла при родах из-за него, она собиралась родить ему наследника. И что сделал он? Заменил ее этой гиеной?

Паника накрывала меня, и только мне удавалось не задохнуться от переполняющих меня эмоций, как я снова тонула.

– Боже, я одна, я совсем одна, – шептала я, размазывая тушь по лицу.

У них будет новый ребенок, он выдрессирует его, как полагается, не допустит больше таких ошибок, которые допустил в моем воспитании. Наследник встанет во главе компании.

Мне бы радоваться, но я и здесь проиграла. Когда родится ребенок меня просто попрут из этого дома, ведь я больше не нужна. Все, как и говорила Пейсли. Я одна, у меня никого не осталось, кроме…

Джефри.

Мне нужен Джефри.