Я намеревалась оторвать Мегере голову за то, что она вторглась в мое пространство, но когда обернулась, заметила, что ползучая сама пришла. Вернее, приползла.

Мачеха стояла в проходе, вальяжно привалившись к косяку двери, и на ней было мое – мамино платье. Я задышала, как разъяренный бык. Идея вытолкнуть ее из окна второго этажа казалась мне просто гениальной.

– Какого черта ты напялила мое платье? – зарычала я, надвигаясь на нее. – Хотя у меня нет на это времени. Снимай!

Пейсли усмехнулась, но с места не сдвинулась. Не начала в панике скидывать с себя мое платье и не поспешила убраться из моей комнаты. Она точно напрашивалась.

– Папочка не знает, что вопреки его запрету ты тут шьешь одежду. Стоило заглянуть в твою комнату раньше, но я все как-то не могла додуматься.

– Ты много до чего не в состоянии додуматься, Пейсли, например до того, что тебе здесь не рады. Отдай мое платье, сейчас-же!

Вергара усмехнулась.

– Интересно, что же скажет Оливер, когда узнает, что ты ослушалась его. Ты бизнес-курс то посещала или тоже обманывала?"

"Она пыталась напугать меня, и признаю, я трусила. Мое сердце колотилось как заведенное, пока Пейсли болтала. Но рано или поздно отец все равно узнал бы. Сейчас самое время.

– Мне плевать, что он скажет, – оставаясь внешне спокойной, пожала плечами я.

Улыбка Мегеры угасла. Она рассчитывала, что я стану умолять ее не говорить отцу правды?

– А теперь снимай платье, не вынуждай меня снимать его с тебя силой, – едва сдерживаясь, чтобы не двинуть ей, сказала я.

– Какое платье? Это? – усмехнулась она, резко нагибаясь и хватая подол.

Я услышала громкий треск ткани, видела, как отлетают маленькие блестки и сумасшедшую улыбку Пейсли. Я никак не могла поверить в происходящее. Платье моей мамы было испорчено.

Она просто разорвала его.

Мои виски стало нещадно печь, голова закружилась, а пространство сжалось до маленькой точки.

Я считала до десяти, чтобы успокоиться, но ничего не выходило.

– Упс, – пискнула Мегера, и это стало последней каплей.

Я хотела убить ее! Хотела стереть ее в порошок, или просто ударить ее как следует.

Мое тело непроизвольно дернулось вперед, ведь первым моим порывом было повалить ее на пол и стереть с ее губ эту самодовольную улыбку. Но когда я заметила победный огонек в ее глазах, поняла, что если поддамся этому порыву, то совершу огромную ошибку. Она ведь этого и добивается, хочет, чтобы я взорвалась словно бомба.

Но зачем ей это? Мои отношения с отцом и так испорчены.

Я сморгнула подступающие слезы. Мне хотелось выставить ее за дверь, свернуться калачиком и просто реветь, ведь она разрушала этот дом и медленно убивала душу моей мамы.