Ее привезли в самый обычный день, потерянную, как и все они, осиротевшие малыши. Она так и осталась стоять у железных ворот, сбитая с толку, в объятиях одной лишь осени, которая поглаживала ее каштановые волосы. Вот и все, что он помнил о той первой минуте. Девочка как девочка, серая, как камешек на дороге: поникшая душа, худенькие плечи — в общем, бледная бабочка, невзрачное насекомое. И все тот же беззвучный плач, который он уже столько раз видел на разных лицах.

Затем вдруг — кружение листьев, и она повернулась. Она повернулась к нему. Вибрирующий шум остановил землю, остановил его сердце.

Таких глаз он никогда раньше не видел — два серебряных круга, сияющих ярче горного хрусталя. На него смотрели ослепительные глаза невероятного серого цвета, ясные, как стекло, и полные слез. Его сразил ее взгляд. Она смотрела ему прямо в лицо, и у нее были глаза Творца Слез.

Настоящая любовь не кончается — так сказала ему воспитательница, когда он спросил, что такое любовь.

Ригель не помнил, где и когда впервые о ней услышал, но каждое утро своего детства он проводил в поисках любви — искал ее в саду, в полых стволах деревьев, в карманах других детей.

Он ощупывал себя, вынимал стельки из ботинок, разыскивая эту хваленую любовь, но только потом понял, что она была чем-то большим, чем денежка или свистулька.

О любви ему рассказывали и мальчики постарше, те, кто уже испытал на своей шкуре, что это такое. Самые легкомысленные или, быть может, просто самые чокнутые мальчики. Мечтательно закатывая глаза, они говорили о ней как о чем-то, что нельзя увидеть или потрогать, и Ригель не мог не думать, что у них довольно глупый, но все же счастливый вид.

Они напоминали потерпевших кораблекрушение моряков, убаюканных песней сирен.

Ему сказали, что настоящая любовь не кончается. Ему сказали правду.

Все попытки избавиться от нее оказались бесполезны. Она прилипала к стенкам души, как пчелиная пыльца, она манила и пленяла, не оставляя шансов на спасение; она была наказанием и наградой, нектаром и ядом; она подчиняла себе мысли, дыхание и слова, затуманивала глаза, заплетала язык, связывала по рукам и ногам.

Ника пронзила его грудь одним взглядом, разорвала на части в мгновение ока.

Она безжалостно заклеймила его сердце своими глазами Творца Слез, а потом Ригель почувствовал, как она вырывает сердце из груди, и не успел ничего предпринять.

Ника ограбила его между вдохом и выдохом, оставив на месте сердца жука-точильщика, горячий зуд в груди. Она, эта бледная бабочка, с безжалостной грацией и нежной улыбкой оставила его истекать кровью, даже не прикоснувшись к нему.

Ему сказали, что настоящая любовь не кончается.

Однако ему не сказали, что она рвет все нутро, когда пускает в тебя корни.