В тот вечер Анна вернулась раньше обычного. До конференции дезинсекторов оставалась пара дней, и она спросила, не нужно ли что-нибудь купить для меня, пока они с Норманом не уехали. — Нас не будет целый день, — сообщила она. — Уезжаем в аэропорт на рассвете, потом летим полтора часа, а домой возвращаемся поздно вечером, около полуночи. С твоим мобильником все в порядке, да? Если что, сразу звони…

— Анна, не беспокойся, у нас все будет нормально, — успокоила я ее. — Голодными не останемся. Мы с Ригелем…

Я не договорила. Имя застряло у меня в горле, как осколок стекла.

Только сейчас я осознала, что придется провести с ним наедине целый день. Представилась тишина комнат, наполненная его присутствием: эхом шагов, грозными взглядами.

— Что?.. — вздрогнула я, услышав голос Анны.

— Ты не могла бы позвать Ригеля? — повторила она, выкладывая из пакета на стол несколько упаковок томатного соуса. — Хочу и с ним поговорить.

Мысль о том, чтобы пойти его искать, приблизиться к нему или снова оказаться перед дверью его комнаты, вгоняла меня в ступор. Анна посмотрела на меня, и я поймала себя на том, что поджимаю губы.

"

"«Я буду умницей», — прошептал тихий голос у меня в голове. Анна ничего не знала о наших с Ригелем натянутых отношениях. Пусть так будет и дальше, иначе я рискую ее потерять… Ничего больше не сказав, я пошла исполнять ее просьбу.

Ригеля в комнате не оказалось: заглянув в приоткрытую дверь, я его там не обнаружила. Прошлась по всему дому, а потом догадалась поискать его на заднем дворе.

Закатные лучи зажгли кусты гардении; темные ветви деревьев, словно артерии и капилляры, контрастно выделялись на оранжевом фоне красивого неба.

Я ступала по деревянному настилу веранды босыми ногами. И остановилась, увидев Ригеля, он стоял посреди сада в профиль ко мне. Сумеречный свет заливал его одежду, отражался в темных волосах красноватыми отблесками. Его окружала такая совершенная тишина, что я почувствовала себя незваной гостьей. Замерев, я гадала, почему он там стоит.

Что делает в тишине, засунув руку в карман брюк, в свитере с растянутым воротом, облегающем покатые плечи?

«Ты слишком часто на него смотришь, — увещевал меня внутренний голос, — ты не должна». Я отвела взгляд и заметила какое-то легкое движение в воздухе.

По саду, приплясывая, порхала белая бабочка. Она скользнула среди ветвей дерева, а затем села Ригелю на грудь — прильнула к его сердцу, наивная и смелая, а может, просто глупая и безрассудная. Я снова смотрела на Ригеля, но теперь с беспокойством. Он наклонил голову к бабочке, которая, раскрыв крылышки, ловила последние теплые лучи солнца, такая хрупкая и беззащитная под его взглядом. Затем Ригель поднял руку, накрыл бабочку ладонью.

Мое сердце дрогнуло.