Хотя на что обижаться, ведь это произошло до того, как мы с Ригелем обнаружили, что принадлежим друг другу. Какое теперь это имеет к нам отношение? Никакого.

И все же эта мысль всколыхнула во мне неуверенность и тревогу, терзала сердце. Аделина сказала, что это Ригель держал меня за руку в подвале, что это он всякий раз пытался отвлечь на себя внимание Маргарет, чтобы меня защитить, что им двигала любовь, но теперь ее слова казались пустыми, далекими.

Неужели все неправда?

— Вот почему тебе не нравилось, когда я разговаривала с ней о прошлом. Ты боялся, что я узнаю."

"Не стоило воспринимать этот факт так близко к сердцу, но меня угнетала мысль о том, что они ничего мне не рассказали. Взгляды, обрывки фраз, смущение… Сколько раз на меня нападал страх, что между ними что-то есть, сколько раз я пыталась проследить истоки их отношений… Я бы так не мучилась, если они поговорили бы со мной откровенно.

Они отодвинули меня в сторону, чтобы уберечь от волнений. Все за меня решили. Но неужели не проще сказать мне правду?

— Это происходило очень давно, — громко ответил Ригель, как будто эти слова дались ему с большим трудом. — Я не хотел, чтобы ты узнала. Что мне оставалось делать?

— Разумеется, ничего мне не говорить, — тихо отозвалась я.

Ригель уловил горечь в моем голосе и шагнул ко мне, в его глазах застыла досада.

— Значит, Питер что-то сказал, и теперь нам начинать все сначала?

— Не трогай Питера, — резко оборвала я. — Он единственный, кто сказал мне правду. — Питер ничего не знает, — сердито прорычал Ригель, нависая надо мной. — Он объявился не пойми откуда впервые за столько лет, и ты сразу решила ему поверить?

— Не в этом дело…

— Удивительно, что ты в одну секунду перестала мне доверять!

— Я бы доверила тебе свою жизнь! — почти крикнула я, ощущая беспомощность. — Неужели ты не понимаешь? Я доверяю тебе, как себе, но ты скрыл от меня кое-что очень важное. Ты знаешь, как много вы с Аделиной для меня значите. Она мне как сестра. Что еще ты мне не рассказал?

Возможно, я сгущала краски, реагировала слишком бурно, но меня обидело, что они решили скрыть все от меня вместо того, чтобы рассказать.

Может, другая на моем месте и не захотела бы ничего знать, предпочла бы жить в неведении, счастливая тем, что имеет. Но не я!

Я была открытой книгой для Ригеля. Доверяла ему как никому больше на свете, но я хотела, чтобы и он мне доверял и ничего не скрывал, пусть даже из страха меня потерять.

Он и не потерял бы меня, я просто хотела знать правду. Неужели он действительно думал, что я порву с ним из-за того, что произошло много лет назад?

Я медленно выдохнула, покачала головой, безвольно уронила руки и посмотрела на него печальными глазами.