Их жестокость пугала меня, ситуация становилась невыносимой, и я закричала изо всех сил: сил:

— Умоляю, хватит! Прошу вас!

У Ригеля из брови текла кровь, но, несмотря на это, он снова набросился на Лайонела. Меня всю трясло.

Нет!

Я наконец встала на ноги и опять кинулась к ним. Ни вкус крови во рту, ни оцарапанная щека, ни боль в висках, ни спазм в горле, ни страх не могли меня остановить. Всего этого было недостаточно, чтобы меня остановить, потому что… потому что внутри меня всегда билось сердце бабочки. Лететь на огонь — в моей природе, как и сказал Ригель. Я не думала о последствиях своего поступка.

Мало что видя из-за слез, я побежала к ним и стала хватать без разбора все, что могла ухватить: футболки, штаны, запястья и кулаки. Меня отпихивали, от меня отмахивались оба.

— Хватит! Достаточно! Ригель, Лайонел, остановитесь!

Все произошло слишком быстро. Я не успела упереться ногами и отлетела назад. Споткнувшись, я врезалась во что-то, что прогнулось под тяжестью тела. В воздухе завибрировал пронзительный скрип — звук, который остановил время.

Оранжевая сетка, закрывающая пустоты парапета, не выдержала.

Я зажмурилась, не в силах понять, что происходит, и попыталась за что-нибудь ухватиться, но рюкзак на плечах тянул меня назад. Я потеряла равновесие.

Словно в замедленной съемке, я увидела Ригеля: вот он поворачивается, волосы бьются на ветру, его глаза наполняются слепым ужасом, который я больше никогда не увижу.

Он, моя единственная опора в мире, ускользал от меня.

В мучительной череде мгновений я увидела, как он бросился ко мне с вытянутыми руками.

И его тень поглотила меня в тот момент, когда я начала падать в пустоту.

Ригель обхватил меня, и воздух, как живое существо, засвистел в ушах. Когда мы в свободном падении летели с головокружительной высоты, когда Ригель оказался ниже меня, прикрывая щитом своих рук, я не испытывала ничего, кроме неверия в смерть.

Его руки прижимали меня к себе так крепко, что наши сердцебиения слились. Прежде чем мы ударились об воду и нас поглотила холодная чернота, прежде чем реальность разбилась на осколки, я почувствовала его губы у своего уха.

Звук его голоса был последним, что я успела услышать. Последним… перед концом.

Среди завывания ветра в мире, трагически угасающем вокруг нас, прежде чем тьма уничтожила нас обоих, я услышала его голос, прошептавший: “Я тебя люблю”.

Глава 32

ЗВЕЗДЫ ОДИНОКИ

— Прощай, — пропела малиновка снегу, любуясь им в последний раз. — Мне было холодно, и ты укрыл меня. И проник в мое сердце.

Многие думают, что смерть — это невыносимая боль, внезапное падение в бесконечную пустоту, роковое событие, превращающее все в ничто.

Люди не знают, как они ошибаются.

Смерть — не то, не другое и не третье.