— Ника, я на связи, звони в любой момент.

Я взволнованно кивнула и только потом поняла, что она меня не видит.

— Анна, не волнуйся! Если что-то случится, я сразу тебе позвоню.

Она поблагодарила меня за заботу о Ригеле, дала еще несколько указаний и отключилась.

Я вернулась в комнату Ригеля и закрыла дверь, чтобы сохранить тепло.

На цыпочках подошла к кровати, положила мобильник на тумбочку и, посмотрев на Ригеля, прошептала:

— Они уже едут домой.

Ригель лежал с закрытыми глазами, его лицо оставалось неподвижным, словно было отлито из алебастра.

Точно так же неподвижно стояла я, прилипнув взглядом к его лицу. Не знаю, сколько я так простояла, беспокойная и нерешительная, пока не села на краешек кровати, словно опасаясь его разбудить.

Я с ужасом представила его свирепую реакцию, когда он узнает, что я не только вошла к нему в комнату, но и сижу на его кровати, глядя на него так, будто не боюсь последствий. Он по-звериному рыкнул бы на меня и вытолкал за дверь. Резанул бы по мне лезвием своего презрения.

«Творец Слез — это ты». Я вспомнила это обвинение с горькой болью.

Я? Как им могла быть я?

Что он имел в виду?

Я с опаской разглядывала лицо Ригеля, как разглядывала бы зверя, осознавая, что он навсегда останется для меня загадкой.

И все же…

И все же, наблюдая за ним в этот момент, я испытывала необычное ощущение — безмятежный покой.

Я смотрела на длинные ресницы Ригеля, на очерченные скулы и припухшие губы — его гордое лицо выглядело умиротворенным. Таким, без кривой ухмылки и мрачного взгляда, я его никогда не видела.

Глядя, как поднимается и опускается в глубоком дыхании его грудь, как жилка на шее пульсирует в такт сердцебиению, я подумала, что впервые вижу Ригеля таким красивым.

Впалые щеки и тени под веками не портили его изящного лица, наоборот, придавали ему черты искушенной молодости, и ни бледность, ни царапины, ни ссадины не могли затмить его очарования.

Его лицо в своем спокойствии было таким красивым.

Как этот ангельский лик мог скрывать что-то… темное и непонятное? Разве волк с виду может казаться нежным, если он по природе своей страшный?

Внезапно Ригель судорожно вздохнул и шевельнул головой, отчего полотенце соскользнуло со лба.

Я вернула на место компресс и придержала его рукой, невольно наклонившись к нему. В очередной раз я переступила запретную черту, оказавшись к нему ближе дозволенного. Сейчас он откроет глаза, и мне несдобровать! Но ничего не случилось, Ригель по-прежнему лежал неподвижно.

Я смотрела на него не как на Творца Слез, а как… на Ригеля. На обычного парня, спящего, больного, с сердцем и душой, как у всех нормальных людей.