Если бы я так испуганно не тараторила…

— Анна, с температурой я… я могу справиться. — Мне хотелось исправить свою ошибку и быть полезной, а еще надо хотя бы немного успокоить Анну. — Я могу попробовать отвести его наверх и уложить в кровать…

— Ему нужен прохладный компресс, — перебила она, задыхаясь. — Боже, он, наверное, замерз, лежа на полу! И дай ему таблетку! Жаропонижающее в ванной, в боковой дверце шкафчика, флакон с белой крышечкой! Ох, Ника…

— Ты только не волнуйся, — сказала я, хотя волноваться, конечно, было о чем. — Сейчас я все сделаю! Анна, если ты подробно расскажешь, что делать, я…

Торопливые инструкции, которые она дала, отпечатались прямо в моем мозгу.

Я пообещала позвонить ей позже, сказав, что все поняла и начинаю действовать.

Я вернулась в коридор и остановилась в метре от Ригеля. Судорожно вздохнула и решила больше не терять времени. Вот бы взвалить его на закорки и затащить наверх. Легко сказать… Для этого как минимум надо до него дотронуться. Ригель не позволял мне прикасаться или даже приближаться к нему, и, когда я неуверенно положила руку ему на плечо, мои пальцы дрожали. — Ригель! — Я наклонилась, и мои волосы упали ему на плечо.

— Ригель, сейчас… сейчас ты должен мне помочь.

Мне удалось перевернуть его на спину. Я попыталась приподнять парня и привалить к стене, но тщетно. Тогда я завела руку ему за шею и приподняла голову — волосы Ригеля легли мне на предплечье, вблизи кожа на его белой шее казалась очень гладкой.

— Ригель…

Он казался таким беспомощным сейчас, что мне стало его жаль. Я нервно сглотнула, посмотрела на лестницу, а затем на Ригеля. Я глядела на него с очень близкого расстояния, сидя рядом на полу, и только сейчас осознала, что сжимаю его плечо сильнее, чем нужно, чтобы поддержать его.

— Мы должны подняться, — сказала я мягко, но решительно. — Ригель, всего-то надо подняться по лестнице. И все! — Я закусила губу, подтягивая его туловище вверх. — Вперед!

«Вперед» — это, конечно, громко сказано. Я выхаживала раненых воробьев и застрявших в мышеловках мышей — в общем, привыкла иметь дело с существами совсем другого размера. Я попыталась уговорить его сделать усилие, спросила, слышит ли он меня. А поняв, что не слышит, потащила его по полу. Мои ноги скользили по деревянному паркету, но мы каким-то образом добрались до лестницы.

Я ухватилась за тенниску Ригеля и сумела приподнять его и прислонить спиной к стене.По сравнению с ним, высоким и внушительным, я была крошечной.

— Ригель, пожалуйста, — мой голос звучал умоляюще, — очнись!

Я справилась с первым трудным этапом, теперь предстоял второй. Со страдальческим стоном я прижала голову к его животу и не дала ему соскользнуть обратно на пол. Согнулась под тяжестью его туловища и пошатнулась — ноги тряслись.