Вынула единственную смену одежды и увидела на дне сумки сорочку, мягкую и тонкую. Поэтому Макс нечасто ее надевала. Но теперь, когда все вещи все равно конфискуют в тюрьме, стоит надеть все самое лучшее.

– Я забыл это, – сообщил Диган. Через ширму полетело белье Луэллы. Она едва успела поймать его, прежде чем оно оказалось в воде. Макс тоже забыла, что он выхватил из ее кармана не только «дерринджер». Она натянула панталоны и покраснела: Диган видел, какие они красивые, и даже держал их в руках.

Макс оделась и вышла из-за ширмы, с сумками и чистыми носками в руках. Диган проводил ее взглядом.

Не нужно было смотреть на него, чтобы чувствовать это.

Остальная одежда лежала на кровати, на полу валялись сапоги. Она взяла их и подошла к стулу, чтобы натянуть. Не хотела сидеть на кровати, вид которой напоминал, какой дурой она была, когда снова пыталась соблазнить его. Этот мужчина равнодушен к ее чарам. Пусть будет так. Она все равно сбежит и долго не будет показывать нос, когда отъедет на приличное расстояние.

Глава 14

– Волосы выглядят получше. Очень грубо ты их обкорнала.

Макс зарделась. Замечание Дигана дало понять, что он по-прежнему глазеет на нее.

Но она последовала его примеру, ничего не ответила и, старательно отводя взгляд, пересекла комнату. Потом решила оглянуться и увидела, как он складывает ширму и прислоняет к стене. Ей это казалось странным, пока он не подошел к стойке для бритья. Его волосы были мокрыми, значит, он тоже где-то мылся, но побриться не успел. Она поняла: он сложил ширму, чтобы не терять ее из виду, пока бреется.

Макс с небрежным видом подошла к двери, пользуясь тем, что Диган был занят. Нужно проверить. Попыталась повернуть ручку.

Безуспешно. Он снова запер дверь.

Макс была уверена: он видел, что она сейчас сделала, но ничего не сказал.

Она побродила по комнате, но утомившись, стала следить, как он бреется. Бог хорошо потрудился, создавая его. Но в мире всегда сохраняется равновесие. Никто из нас не совершенен. Вот и он – слишком красив и слишком опасен.

– Я часто брила па до того, как он уехал, – неожиданно для себя выпалила она. – Он любил, чтобы все было гладко, но носил усы. Я хорошо умею брить. Хочешь, покажу?

У него вырвался смешок, такой короткий, что она так и не поняла, было ли это на самом деле.

Но тут же сообразила, что он таким образом выразил свое мнение о подобной идее: бритва в ее руке у самого его горла!

Однако Макс больше интересовал тот факт, что он засмеялся, пусть и презрительно, очевидно, этого не желая."

"– Тебя никак не назовешь смешливым, верно? – осторожно спросила она, не ожидая ответа, потому что он целиком сосредоточился на бритье. Но ответ она получила:

– В моей профессии эмоции вредны.

– Потому что ты убиваешь людей? – предположила Макс.