В данный момент все, от королевской семьи до местного почтового отделения, знают о ее маленькой влюбленности.

— В том числе и Илай, если уж мы говорим о нем, — говорит Лэн с лукавой улыбкой. — Он просто предпочитает вести себя так, будто ты — обыкновенная дурочка, существование которой его ничуть не волнует.

— Лэн! — говорит Брэн. — Не нужно быть таким грубым.

— Он никак не отреагировал на сообщение Реми, — впервые говорит Крей.

— Или когда Лэн и Реми несколько дней подначивали его, — добавляет Брэн. — Так что, возможно, все не так плохо, как ты думаешь.

Я понимаю, что Брэн и Крей пытаются успокоить меня, но это совсем не помогает.

Может быть, причина его молчания в том, что ему действительно все равно. Равнодушие хуже интереса.

— Вы оба под кайфом? — Лэн хмыкнул. — Это хуже всего. Это ничем не отличается от того, что он притворяется, будто она не более чем пылинка на его ботинке, — больше, чем он уже делал всю ее жизнь. Если хочешь услышать мой совет, не делай того, что задумала, Ава. Ты единственная, кому в итоге разобьют сердце.

— Оставь ее в покое, — Сеси обнимает меня и успокаивает дрожь в моих плечах.

 — Это не твой день, и никто не спрашивал твоего совета.

— Я пытаюсь избавить ее от водопада слез и предстоящего визита к психотерапевту. Но ваше дело. Я не виноват, что никто не слушает меня, когда я всегда прав.

— Да, Ава, — Реми не сводит с меня глаз, пока отмахивается от руки Ари, словно от комара. — Ему двадцать три, и он получает больше кисок, чем Казанова, но, в отличие от этого неудачника, он даже не старается ради этого и не обращает внимания на женщин, которые проявляют внимание к нему. Он никогда не спит с одной и той же женщиной больше двух раз и не вспомнит их имена, даже если его ударят по голове.

Неужели ты хочешь стать одной из них?

— Нет. Я буду исключением.

— Каким исключением? Он едва знает о твоем существовании.

— Это… потому что я была несовершеннолетней. Раньше он не видел во мне женщину.

— И вот новость, он до сих пор ее не видит, — говорит Лэн. — Ты и Ари в его глазах одинаковы.

Ей почти четырнадцать. Я намного старше и определенно уже перешагнула возраст согласия в Великобритании. Я была влюблена в Илая с тех пор, как мне исполнилось двенадцать и у меня начали вырабатываться гормоны.

Я постоянно навещала тетю Эльзу, чтобы хоть мельком взглянуть на него, даже если он едва признавал меня. Даже если он воспринимал меня не иначе, чем свою кузину Глин.

Это нормально. Я знаю, что разница в возрасте сыграла не в мою пользу, и восемнадцатилетний парень никогда бы не посмотрел на двенадцатилетку.

Поэтому я ждала целых пять лет, чтобы стать старше и казаться взрослой. Я даже перестала спать с мягкими игрушками, чтобы полностью избавиться от детского образа.