Мы смотрим друг на друга еще несколько мгновений. Он отстраняется только потому, что его драгоценный сын зовет его.

— Мы останемся родственниками на всю жизнь, Нэш. И надеюсь, ты уже морально готов к Реми и Ари, потому что их отношения активно развиваются где-то на заднем плане.

Эйден уходит, прежде чем я успеваю прижать его к стене и задушить до смерти. Этот урод любит меня раздражать, так что последнее неправда.

Мне и так трудно справиться с первой частью.

И нет, я все еще не принимаю Илая. Даже если он немного более терпим, чем его отец.

Купив в местном магазине кофе с нелепым названием, я возвращаюсь в комнату Авы.

Мои шаги прерываются, когда я слышу смех. Боже правый. Давненько я не слышал, чтобы моя дочь так свободно смеялась и была так счастлива.

Она была маленькой социальной бабочкой с самого рождения, но была лишена своего света из-за аномальных нейронов в ее голове.

Нейронов, которые она унаследовала от меня, потому что я был эгоистом, который решил, что может иметь детей с его-то дефектными генами.

Но Сильвер права. Я бы не хотел, чтобы все было иначе. Мы любим наше маленькое чудо, несмотря ни на что.

Однако Ава так много боролась, особенно в подростковом возрасте и после него, и моя милая девочка изо всех сил старалась скрыть это и слишком долго отрицала.

Сейчас она постепенно выздоравливает. Ава, похоже, не беспокоится о боли, которую приносит этот отвратительный метод терапии. Она идет на это с ослепительной надеждой, которая ставит меня в неловкое положение за то, что я вообще выступал против этого эксперимента.

Моя дочь намного сильнее меня и ее матери вместе взятых. Может, в прошлом она и проваливалась в черные дыры, но сейчас она не только хочет исправиться, но и упорно работает над этим."

"— Кстати, Сеси, — говорит Ава. — Я начала читать книгу, которую ты принесла мне в прошлый раз, но такое ощущение, что я читала ее раньше. Но не помню когда.

Наступает пауза, и я вздыхаю. Этот ублюдок Илай, должно быть, прочитал ее ей.

— О, кто знает? — Сесили неловко смеется. Она такая же честная и заботливая, как ее мать, Ким, и это делает ее дерьмовой вруньей.

— Я снова все забываю? — спрашивает Ава испуганным голосом. — Пожалуйста, скажи мне правду.

— Нет, нет, — говорит Сильвер. — Возможно, я читала эту книгу вслух, пока ты спала.

— Ах, в этом есть смысл, — она испускает легкий вздох. — Эй, мам?

— Да?

— Э-э… Илай когда-нибудь спрашивал обо мне?

Я заглядываю в приоткрытую дверь, и от выражения надежды на лице Авы меня чуть не хватает удар.

Иисус Христос.

Она действительно любит этого придурка, не так ли? Я должен был поверить ее слезам, когда она подписывала бумаги о разводе, — они были честнее, чем ее слова или многочисленные раны на ее теле.

— Да, — Сильвер улыбается. — Постоянно.