Он слишком холоден, слишком расчетлив, слишком невозмутим, чтобы мне нравиться. Если бы я не видел кадры, где он позволил Аве ударить себя ножом, а потом пытался спасти ее от падения, я бы давно сбросил его в могилу и избавил человечество от его существования.

Не помогает и то, что моя дочь всегда смотрела на него влюбленными глазами, как будто он единственный мужчина в мире для нее.

Я люблю Аву и подарил бы ей луну и звезды, если бы она попросила, но ее вкус в отношении мужчин удручающе посредственен.

Почему это должен был быть именно этот урод из всех существующих уродов?

Конечно, мне, наверное, не понравился бы и любой другой, поскольку никто не достоин моей принцессы, но я мог хотя бы попытаться вытерпеть их.

У Илая лицо отца. А это значит, что оно так и просится, чтобы по нему ударили.

Я сжимаю кулак, направляясь к нему и Эйдену, и мои ноги опускаются на плюшевый ковер приемной. Вдоль стен стоят бархатные диваны, и в воздухе витает тяжелый запах их гнилого существования.

Отец и сын стоят возле стойки регистрации, их голоса негромко обсуждают что-то.

— Что ты делаешь здесь днем? — я стискиваю зубы и показываю на Эйдена. — И почему он здесь?

— Он хотел навестить меня, — говорит Илай, его взгляд скользит за мою спину, как будто он может увидеть ее из коридора. — Сегодня последний день первой фазы нового плана лечения. Она более вялая, чем обычно?

— Это не твое дело.

— Просто перестань быть мелочной сволочью и ответь на вопрос, Нэш, — говорит Эйден. — Он проявляет уважение, и, если ты не ценишь усилия, которые он прилагает, чтобы терпеть твою несносность, я выбью тебе зубы.

Я встаю с ним лицом к лицу.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь.

— Пожалуйста, прекратите, — Илай испускает долгий вздох. — Я не в настроении для ваших обычных препирательств и предпочел бы поговорить о своей жене.

— Бывшей жене.

— Развод еще не оформлен, — прямо говорит он.

— Но скоро будет.

— До тех пор она моя жена.

— Интересно, где он научился такому уровню заблуждений, — я свирепо смотрю на Эйдена. — Опять это твое невыносимое влияние.

— Спасибо, блять, за это.

— Дядя Коул, — говорит Илай. — Пожалуйста.

— Не дядькой мне. И доктор Блейн сказала, что ей лучше, чем она изначально ожидала."

"— Я уже говорил с доктором Блейн. Меня не интересует техническая сторона вещей, я бы предпочел знать, как у нее на самом деле самочувствие.

Могу сказать, что он ненавидит то, что потерял контроль над ее состоянием и не может постоянно наблюдать за ней, как раньше. Я также могу сказать, что ему требуется все его самообладание, чтобы снова не влезть в ее жизнь и не причинить ей боль.

Я уважаю это в нем. А также то, что он всегда ставит ее благополучие выше своего.

Но в конечном итоге я все равно презираю этого мерзавца всем сердцем.