Знаешь, а чаще не надо – возраст, подруга!

Саша смотрела на Катьку и думала: «Столько лет мы прожили порознь. Как мы смогли друг без друга? Чертова жизнь! Развела, разнесла по разным странам. А ближе и родней Катьки нет. Нет и не было».

До Катькиного отъезда оставалось три дня. Решили бездельничать – магазины, кафешки, рынок. Хватит поездок и путешествий, для первого приезда вполне достаточно! Да и, честно говоря, Саша устала – давно не жила в таком ритме.

Катерина снова завела разговор о поездке в Москву:

– Сань, неужели тебе не интересно?

– Да нет, наверное, интересно. Знаешь, – подумав, уточнила она, – глупость, конечно, но я почему-то боюсь. Сама не знаю чего – встречи с прошлым? Воспоминаний? Короче, мне нужно набраться мужества и – решиться!"

"– Какого мужества? – возмущалась Катерина. – Да и вообще – при чем тут мужество? Просто посмотреть на родной город, пошляться по кафешкам – знаешь, какие в Москве кабаки? Все отдыхают – и Европа, и Америка. А сервис какой! Что, не веришь? И правильно, ты у нас совок. И я бы на твоем месте не поверила. А театры, Саш? Ты же была театралкой! А музеи? Как ты любила Пушкинский! И меня таскала. А магазины, Сань? Вы тут таких, извини, и не видели. А что до воспоминаний, – погрустнела Катя, – вот за это не бойся. Город нынче другой, совсем другой, Саня. Не наш, понимаешь? Нашего города нет.

– Ну а если нашего нет, – улыбнулась Саша, – тогда зачем? А вообще-то мне, Кать, надо доехать до Новосибирска. Кровь из носа, а надо… Да и из Москвы, конечно, ближе… Может, я и в Москву не еду, потому что там он неизбежен.

* * *На их с Гальпериным свадьбе были и мать, и отец. Сели, правда, порознь и правильно сделали. Только не очень сработало – мать все равно суетилась, поглядывая в сторону отца, и дергала Сашу:

– Саш, а отец-то голодный, глянь, тарелка пустая! Я пойду, дочь, положу ему, а?

Саша шипела:

– Мама, отстань! Не маленький, справится!

Мать обиженно поджимала губы.

Уже тогда Гальперин был настроен на отъезд и не скрывал этого. Тогда многие собирались. Скольких они проводили друзей, как ждали писем, как читали и перечитывали их!

В огромной комнате на Сухаревской, доставшейся Гальперину от бабки, почти каждый вечер собирались компании. Саша бесконечно варила картошку, резала тонны винегрета, чистила селедку и пекла блины – накормить эту компанию было непросто. Все делились знаниями и новостями, приводили примеры – куда ехать, что вести с собой. Вся эта публика была отъезжающей – те, что подали документы на выезд, и те, которым это еще предстояло.

Через два года и Саша с Гальпериным собрались уезжать. Требовалось разрешение обоих родителей. Странное дело – мать не возражала. А вот с отцом было сложнее. Саша позвонила ему и попросила о встрече.