Катька ревела, а Саша, гладя ее по рукам, ревела вместе с ней."

"Предлагала разные варианты – пойти к нему и поставить в известность, потому что гордая Катька беременность скрыла. Пойти к его невесте и рассказать ей. Пойти в деканат и чтобы его отчислили!

– Никуда я не пойду, – сквозь рыдания проговорила Катька. – Да пошел он! Ни слова не сказал, сволочь, ни слова про свадьбу! Я от ребят все узнала.

Саша уговаривала ее рассказать Амиру о будущем ребенке:

– А если все изменится, когда он узнает? А если он все же любит тебя?

Катя решительно отказалась:

– Зачем? Он меня уже предал. А что будет дальше? Жить и ждать от него очередного предательства? Нет, не хочу. Как-нибудь справлюсь, не утоплюсь и не повешусь, много чести!

Через две недели Саша отвезла Катьку на аборт. Трясясь от страха, ждала ее в больничном скверике. Через пару часов из боковой двери, пошатываясь и держась за стену, вышла бледнющая, перепуганная Катька.

Саша поймала такси. Поехали к ней – повезло, матери не было дома. Уложив Катерину в кровать и укрыв двумя одеялами, Саша принесла горячего чаю и сладкую булку, намазанную маслом, – любимую Катькину еду. Катька есть не стала. Лежала, отвернувшись к стене. На вопросы не отвечала. Но самое главное – не плакала! Вот это пугало больше всего. Скорая на слезы подруга не выдала ни единой слезинки.

Почти неделю, до самого возвращения матери из санатория, они жили вдвоем.

Катька понемногу пришла в себя. О нем – по имени Амира больше она не называла – и о том, что произошло, просила не говорить:

– Было и прошло, не я первая, как говорится. – На прощание, громко всхлипнув, обняла Сашу: – Если бы не ты, Сань, я просто бы сдохла.

Больше ни разу они про Амира не говорили, как будто стерли резинкой из памяти.

Саша удивлялась и восторгалась: «Я бы так не смогла, поносила бы его последними словами, посылая проклятия. Ты, Катька, кремень».

Катерина сползла с дивана и подошла к окну.

– Ну и черт с ними, с мужиками. Любовь – не любовь. Теперь уж какая разница? Слушай, а давай по бокальчику красного для лучшего сна?

– Давай. Впрочем, сну это вряд ли поспособствует. Но можно попробовать.

* * *Сна не было ни в одном глазу. Саша вспомнила, как заболела Зоя – лежала в кровати и тихо стонала. Как же Саша тогда испугалась! Глухая деревня, врача не дождешься, в соседнем селе жила фельдшерица, давно ушедшая на пенсию, но по-прежнему обихаживающая окрестные деревни.

– Зоя Николаевна, – шептала Саша, – давайте я сбегаю за медсестрой? Вам очень плохо?

Зоя молчала отвернувшись к стене.

Саша осторожно дотронулась до ее плеча:

– Зоя Николаевна! Вы меня слышите? Чем вам помочь?

Кажется, еще никогда в жизни ей не было так страшно.

– Уйди, – сквозь зубы простонала Зоя, – этим ты мне очень поможешь.

Саша сидела на крыльце и ревела.