Ева не сразу осознала, что Рено расположил руку между ее ног и лишь тоненький барьер из легкой ткани отделял его ладонь от мягкого теплого холмика. Она знала одно: ей никогда не было так приятно, как сейчас, она никогда не испытывала такого пламени, которое звало ее к чему-то неведомому, к тому, что ей необходимо, иначе она просто умрет.

Страсть рвалась наружу, затопляя теплом, но не принося облегчения. Ева металась, словно пламя, сидя в объятиях Рено. Она мечтала об освобождении от мучительного и сладкого огня, которого не испытывала ранее.

— Ты… убиваешь… меня, — прерывающимся шепотом сказала Ева.

"В смехе Рено почувствовалась боль.

— Нет. Это ты убиваешь меня. Сделай еще так, сладостная gata.

— Что?

Рука Рено снова отправилась блуждать между девичьих бедер, нежно сжимая мягкую плоть, которая волновалась и плакала от его ласки.

Внезапно Рено приподнял Еву и посадил ее к себе на колени лицом к лицу. Он поднял ей юбку, обнажив густую рощицу между девичьих бедер. Ева увидела, что брюки Рено расстегнуты. В лунном свете блеснуло свидетельство его возбуждения.

Слишком поздно Ева поняла, для чего пламя сжигает ее и кто безвозвратно сгорит в этом пламени.

„От женщины мужчина хочет только одного, здесь не надо заблуждаться…“

— Нет! — вскричала Ева. — Рено, нет!

— Ты этого хочешь не меньше, чем я… Ты дрожишь от желания.

— Нет! — в отчаянии воскликнула Ева. — Ты обещал, что не возьмешь меня, если я не пожелаю! Так вот, я не желаю этого!

Из груди Рено со свистом вылетели слова, заставившие Еву побледнеть. Он без предупреждения столкнул ее с колен, так что она едва не упала. Ева быстро запахнула платье на груди и выпрямилась перед Рено, и ее гнев не уступал страсти, которую она только что пережила.

— Ты не имеешь права обзывать меня! — выкрикнула она дрожащим голосом.

— Черта с два не имею! Ты меня дразнила и…

— Дразнила! — перебила она Рено в бешенстве. — Может, это я срывала с тебя одежду, лезла тебе между ног и…

— Ты обволакивала меня, словно разлитый мед, — Рено перехватил инициативу.

— Я не… я не хотела, — запинаясь, произнесла Ева. — Я не знаю, что… что случилось.

— Зато я знаю, — резко сказал Рено. — Маленькая лгунья почувствовала себя на крючке своей же собственной дьявольской удочки.

— Я не та, за кого ты меня принимаешь!

— Ты продолжаешь это говорить, gata. А значит, ты продолжаешь утверждать, что ты лгунья. Ты хотела меня!

— Ты не понимаешь!

— Как бы не так!

Ева закрыла глаза и прижала пальцами разорванную ткань платья к телу с такой силой, что ей стало больно. В ней все болело, дрожало, ей хотелось разрыдаться.

— Почему мужчины хотят только одного от женщины? — спросила она в отчаянии.

— Если честно, я сам не знаю. В женщинах этого, пожалуй, нет.