Рено приподнял голову и, поглаживая щекой ее груди, сказал:

— Любовь — иллюзия, моя сладкая девочка… А вот страсть — это другое дело.

Язык Рено прикоснулся к ее соскам. Его тело слегка шевельнулось внутри нее, удваивая сладость ощущений. В ней вновь поднялось тепло, дыхание стало неровным.

Рено почувствовал мгновенный отклик Евы. Его смех был бархатным, грудным, ликующим.

— Страсть — реальна, — произнес он, покусывая упругие соски. — Нам хорошо вместе — тебе и мне. Черт возьми, хорошо — не то слово! Да для этого и слова-то не найдется!

— Что ты имеешь в виду? — прошептала она.

— О, святая невинность, — пробормотал Рено, наслаждаясь вкусом ее соска и трепетом кожи. — Ты не знаешь?

— Что?

— Вот это!

Он двинул вперед бедра и вошел в нее, словно соединив оба тела в одно целое. Она ответила приглушенным вскриком и встречным движением бедер. Смеясь от удовольствия, он прижался к ней, слушая, как она без конца повторяет его имя.

— Да, — сказал Рено. — Это я. Снова… Но не ругай меня, gata. Я никогда раньше не был таким.

Еще движение, еще вскрик, новая горячая волна, идущая от Евы к Рено, подпитывающая его пламя.

Рено двигался энергично, больше не сдерживая себя и не экономя силы. Да Ева и не просила его о том. Она двигалась в том же ритме, на силу отвечая грацией, на желание желанием, на пламя — испепеляющим огнем.

Когда капельки пота выступили на ее коже, он слизнул соленые бисеринки, куснул тело, которое готово было стать его частью. Он ласкал грудь зубами и языком, вновь и вновь возбуждая соски, в то время как его бедра продолжали неустанное ритмичное движение.

— Его рука скользнула между горячими влажными телами и отыскала атласный бутон. Он стал нежно трогать, ласкать и сжимать его.

— Что ты… со мной… — прерывистым шепотом лепетала Ева. — Господи… Рено…

В ее тело ворвался шторм наслаждения, яростные, сладострастные токи пронеслись по ней, унося с собой в запредельность.

Рено в полной мере ощутил силу страсти, которую он вызвал в Еве. Каждый мощный толчок он сопровождал лаской, трогая нежный бутон, который расцвел под его рукой.

Ева издала продолжительный стон, обозначавший, что пришел экстаз, не имевший ни начала, ни конца. Если бы в ней нашлось место для страха, она, должно быть, ужаснулась бы; но в ней было место только для Рено с его неукротимым желанием.

Рено улыбался какой-то отрешенной улыбкой. Он сжимал Еву в крепких объятиях, прислушиваясь к ее трепету. Когда она затихала, он нагибался, слегка покусывал ей плечо и возобновлял движение внутри нее.

Ева жадно хватала воздух ртом, чувствуя, как страсть сжигает все ее тело.

— Рено!..

— Я предупредил тебя, — сказал он низким голосом. — До тех пор, пока останется хоть капля сил…

Рено снова начал извечный обряд.