Он забыл о своем решении пощадить ее хрупкое тело и распластался на ней всей тяжестью. Это вызвало у Евы новый прилив страсти. Застонав, она задвигалась под ним, чувствуя, как ее пронзает молния.

Ее движение вызвало у Рено встречную волну пламени. Он медленно пошевелился — после затишья начинался новый виток блаженства.

Рено наслаждался вдвойне, слыша ее приглушенные вскрики. Ее плоть словно таяла при нажатии. Он не представлял себе, что женщина способна столь откровенно наслаждаться его присутствием в ней. Он не предполагал, что его так захватит наблюдение за тем, какая она в страсти. По ее лицу, изменяя его, пробегали улыбки, судороги, гримасы. Рено не мог оторваться от созерцания страсти, которую он сам вызвал к жизни.

Не знал он и о том, что его тело было способно повторно почувствовать сладкие иглы пламени в то время, когда он находился внутри потайного грота.

— Думаю, что ты была права, когда говорила о многих жизнях, gata.

Ева приподняла ресницы. Ее глаза еще были влажны от пережитого наслаждения.

— Что? — произнесла она хрипло.

Голос ее прервался, потому что в это мгновение Рено стал медленно входить в нее.

— Тебе нравится это? — спросил он, уходя и приходя вновь.

То были недалекие, можно сказать, разведочные походы.

— Боже мой, еще бы!

— Не больно?

В ответ Ева негромко засмеялась и стала гладить ребром ладони вдоль его позвоночника. Она слегка задержалась на пояснице, а затем положила руку на ягодицы. Упругость мускулов привлекала и манила ее. Дыхание Рено прервалось, когда ее рука скользнула между бедер. Ева повторила ласку, заставив Рено содрогнуться.

— Не надо больше, — сказал он, отводя руку Евы.

— Тебе не нравится?

— Слишком много, — признался он. — Оставь на следующий раз.

— На следующий раз?

— Да, gata. На следующий раз. Тогда, возможно, это понадобится. Сейчас, это уж точно, мне не требуется.

— Я не понимаю.

Рено снова пошевелился внутри Евы, легонько лаская ее.

— Если я стану покрепче, это слишком быстро кончится. А я хочу, чтобы это длилось очень-очень долго.

— О-о!

Он нагнулся и приложил свою щеку к ее. Тепло девичьей кожи поразило его.

— Ты покраснела? — спросил он.

Ева зарыла лицо в его шею и слегка ударила его кулачком в плечо.

— Как можно совмещать такую страстность и такую застенчивость! — голос Рено перешел в не громкий смех. — Не сердись, это пройдет.

Она приглушенно возразила, что сомневается в этом.

— Взгляни на меня, моя сладкая девочка.

Когда Ева покачала головой, он осторожно поднял ее лицо.

— Стыдливый ночной цветок, — сказал Рено, осыпая ее пылающее лицо беглыми поцелуями. Если бы ты знала, какая ты редкость, то не стыдилась бы, а гордилась.

Он увидел, как блеснули глаза девушки.

— Ты действительно редкость, — прошептал он, наклонившись к ней.