— Ведь нельзя же принять ванну в сухом виде.

Рассудительность в голосе Рено явно не гармонировала с его взглядом.

— Мне в этом не требуется помощь, — пробормотала Ева.

Он негромко засмеялся и вылил воду из пригоршни ей на лифчик.

— Некоторые вещи лучше делать вместе, — произнес Рено хрипло.

— Принимать ванну?

— Я не знаю. Я никогда ни с кем ванну не принимал. Ева казалась удивленной.

— Правда, — подтвердил он.

— Я тебе верю.

— Ты веришь?

— Да.

Она вздрогнула, когда прохладная вода побежала по груди.

— Почему? — спросил он с любопытством.

— Ты бы не стал утруждать себя ложью ради шлюхи.

Рено закрыл глаза и постарался преодолеть гнев, который пронзил его, словно молния, и грозил лишить самообладания.

— Предлагаю, — сказал он отчетливо, — никогда не употреблять при мне это слово.

— Почему же? Ты ведь так любишь правду.

Он открыл глаза.

— Если ты будешь дразнить меня, легче тебе не станет. Гарантирую это.

Из груди Евы вырвался неопределенный звук. Она отвернулась. Мрачные тени и гнев, которые она прочитала в его взгляде, напомнили ей о ее собственном смятении и гневе. В любом случае, Рено прав.

Ей не станет легче от того, что она будет дразнить его. Ей станет даже хуже, она может полностью потерять контроль над собой. Она явно кусалась, выпускала когти и взвизгивала. Собственное дикое поведение пугало ее.

— А ты именно дразнишь меня, — добавил Рено. — Мы оба знаем, что ты не шлюха.

Ева ничего не сказала.

Рено подмывало заставить Еву согласиться с ним, но ему все-таки удалось выдержать паузу. Правда, с большим трудом. Он зачерпнул еще воды и полил Еву, отчего ее лифчик и панталоны стали мокрыми.

Ева закрыла глаза и вообразила, что моется под душем, который соорудил дон Лайэн, пока его руки были способны что-нибудь делать.

Водяные струи омывали ее тело, но дрожь, которую почувствовала Ева, вызвал не холод. День для этого был слишком жарким, скалы поглощали и одновременно отдавали щедрое солнечное тепло.

Ева вздрогнула: чья-то рука легла ей на плечо. Рено с какой-то горечью прошептал ее имя. Сквозь опущенные ресницы она увидела печальную складку у его рта.

— Я не причиню тебе боли, — тихо сказал он. — Я никогда не причиню тебе боли, как в первый раз… Если бы я знал тогда…

Ева прерывисто вздохнула.

Она кивком головы подтвердила, что верит этому, ибо это была чистая правда. Она почувствовала это сразу, в самый первый момент, когда он сел за игорный стол в Каньон-Сити: несмотря на свои габариты, силу, скорость реакции, он не относился к числу людей, которые получают удовольствие от жестокости.

— Я знаю, — согласилась она негромко. — Именно поэтому я сдала хорошую карту тебе… Ты отличался от Слейтера и Рейли Кинга…

Рено сделал выдох; он не заметил, когда задержал дыхание.