— Не ищет и точно платить не станет. Я... Я сбежала из дома, и вернуться мне никак. Денег за меня получить не удастся. И не думай!

— Да? — Он недоверчиво приподнял темную широкую бровь. — Что же так, Касси? Разве можно молодой женщине вот так сбегать?

— Зачем тебе это знать? — Я не совладала с эмоциями. — За меня не заплатят! И на этом все! Эти, — я кивнула в сторону «чавкающих кустов», — вели на невольничий рынок, чтобы продать! Больше тебе и знать ничего не нужно, волк!

Меня тихо затрясло. Как будто я и сама не знала, что нельзя сбегать из дома. Что это конец репутации, даже если вернусь.

Позор, который ляжет и на меня, и на Сабрину. Порченый товар, который отец постарается быстренько сбагрить с рук, и это если еще в столицу не отправят, обвинив в подделке императорского указа.

— Ты злишься, Касси? — Казалось, этого перевертыша вообще не задела моя грубость. — Позволь узнать почему?

— Я не люблю, когда мне в душу лезут, — пробурчала, пряча нос в меховой ворот. — Просто не спрашивай ни о чем.

— Не обещаю.

Бросив на меня тяжелый взгляд, он отвернулся и принялся разрезать последние куски сырого мяса, укладывая их на горячий камень.

По поляне тянулся приятный аромат.

Мой живот снова заурчал. Но я сделала вид, что ничего не слышу.

Глаза слипались. Я тихо дремала, внимательно вслушиваясь в пространство вокруг себя. Напротив все еще трапезничали волки. Они вели себя донельзя нагло, не опасаясь ни костра, ни людей. За спиной где-то в чаще ухала сова. Трещал огонь, облизывая толстые поленья.

А еще я отчетливо различала мужское дыхание. Тихие шаги. Глухой стук котелка.

Я странно реагировала на присутствие перевертыша. И это был вовсе не страх.

Открыв глаза, положила голову на согнутые колени и снова уставилась на мужчину.

— Почему не спишь? — поинтересовался он, не оборачиваясь на меня.

— Мне непривычно, — прошептала, не задумываясь. — Холодно и жутко от того, что над головой небо вместо крыши.

— Зачем же тогда из дома сбегала, Касси? — Он не смотрел на меня.

Хмурился, перебирая найденную среди вещей разбойников траву и сушеные ягоды.

— У меня выхода не было, — пробурчала недовольно. — Так бывает, поверь. Остаться и принять свою судьбу было страшнее.

— Что замуж выдавали? — он тихо хохотнул.

— Нет, — в душе снова вспыхнула злость, — как животину продавали! Ты это хотел услышать? Меня продавали как скот. И не только меня... Так что я ни о чем не жалею. Выживу всем назло! Но я не товар бездушный, чтобы купить, попользовать себе в угоду и вышвырнуть за ненадобностью, как время придет. Я справлюсь и счастлива буду! Буду!

Это я, наверное, больше для себя говорила. Чтобы услышать и поверить. Убедить себя, что жизнь не оборвется в этих лесах. Что смогу. Найду свое место и все у меня будет хорошо.