-- Очнулась?

Поняв, что это спрашивают ее, Анна Владимировна испытала какой-то завораживающий ужас. Казалось, внутри все сжалось от страха и перехватило дыхание. Особенно пугающим было то, что когда женщина говорила, она очень старалась не двигать лицом – от малейшего движения меловая маска на лице ее начинала трескаться и крошиться.

Женщина повернулась лицом к мужчине и все так же, старательно избегая малейших проявлений мимики, одними губами произнесла:

-- Мы опозорим семью, Фернандес. Жаба даже не способна оценить свалившееся на нее счастье.

Мужчина раздраженно махнул пухлой рукой, украшенной крупными разноцветными перстнями и произнес:

-- Смирись, Тересия, этот путь указал нам Господь.

Женщина покорно склонила голову. После этого странная компания совершенно деревянно развернулась, как плохо сделанные куклы-роботы, и медленно выплыла из комнаты, оставив Анну Владимировну в темноте."

"Впрочем, через несколько минут она заметила, что темнота не была абсолютно полной. В центре комнаты, на другой стене от ее постели, что-то мерцало красноватым отблеском у самого пола. Анна Владимировна села на кровати, откинув одеяло и пережидая головокружение. Немного болела голова, но ей хотелось, чтобы этот театр абсурда немедленно кончился, и она оказалась дома, а для этого нужно одеться и уйти. Слезть с кровати она, слава богу, не успела.

Дверь снова распахнулась, и в комнату вошла женщина средних лет в черном глухом платье до самого пола, белоснежном фартуке и плотно накрахмаленном чепце с отогнутыми ушками. Чем-то она напоминала средневековую монахиню. В левой руке она легко несла поднос, на котором горели две свечи и стоял довольно большой стеклянный бокал с очень короткой толстой ножкой, свитой как раковина. За бокалом в стеклянном графине колыхалась какая-то темная жидкость.

Поднявшись по нескольким достаточно высоким ступеням, женщина поставила поднос прямо на одеяло в ногах кровати.

Только сейчас Анна Владимировна поняла, почему так отчетливо, во весь рост, она видела предыдущую троицу – кровать стояла на возвышении и к ней вели три достаточно высоких и широких ступеньки. Значит, она просто смотрела на них сверху вниз.

«Слава богу, что я не попыталась слезть сама. Убилась бы в темноте. Впрочем, этот сон настолько необычный, что я, наверное, хотела бы его досмотреть».

Тем временем женщина низко и как-то деревянно поклонилась, изобразив нечто вроде реверанса. Аккуратно налила в бокал напиток из графина и протянула со словами:

-- Донна Анна, доктор велел выпить.

Боясь пить что-то в этом незнакомом сумасшедшем доме, Анна отрицательно потрясла головой. Женщина, почему-то боязливо оглянувшись на дверь, быстро заговорила:

-- Пейте, донна Анна, пейте.