Особенно отвратительны были подробности сожжения.

Анна чувствовала себя с каждым днем все хуже и хуже. Постоянно болела голова от вечного страха сказать или сделать что-то не то, мышцы тела были напряжены, даже когда она лежала. Ныла поясница от неподвижности, к вечеру все тело затекало так, что даже сходить в туалетную комнату в сопровождении горничной было тяжело.

Избавление пришло, откуда не ждала. На пятый день, до завтрака, сразу после мастера красоты и куафера, ей нанесли визит его светлость герцог Фернандес Мари Луис Альфонсио де Веласко и ее светлость Тересия Эстебана Ауриция де Веласко, урожденная де Гонсалес. Именно так - громко и торжественно их объявил лакей. Если Анна все правильно поняла, в этом мире герцог и герцогиня были ее дядей и тетей.

В комнату торжественно вплыла та самая пара, которую она видела в первую ночь – жирный коротышка и высокая крепкая женщина.

Анна посмотрела на «дядю» почти с завистью. Морда у него, конечно, размалевана, но в отличие от женщин, он не носит парика – уже легче. К ее кровати придвинули два стула, на которые торжественно и уселась эта парочка. Донна Мариэтта, донна Каранда, та, которая чтица, и третья донна Анхелита выстроились с левой стороны от сидящих. С правой стороны встала свита, сопровождающая герцога и герцогиню – целых шесть человек, из которых двое были женщинами, а четверо мужчинами.

Ей было торжественно объявлено, что Совет Грандов утвердил проект ее бракосочетания с франкийским герцогом дель каким-то.

Напуганная всей этой суматохой, Анна так и не смогла запомнить имя собственного жениха.

Потом герцогская пара с каменными лицами выслушала новость о том, что их племянница чувствует себя лучше, идет на поправку и даже уже немного разговаривает, и удалилась.

Из хорошего случилось то, что когда фрейлины и компаньонка удалились, худощавая молящаяся дама не пришла им на смену. Сегодня Анне предстояло провести ночь в гордом одиночестве, если не считать той самой горничной, что поила ее успокоительным сбором.

Выждав для верности минут тридцать-сорок и окончательно убедившись, что больше никто не припрется в спальню, Анна села на кровати. Горничная немедленно подбежала к ней и встала, опустив глаза.

-- Ваша светлость желает пить? Посетить туалетную комнату? – голос у нее был тихий и глубокий, очень женский. Да и сама она не производила впечатление безмозглой болтушки.

Анна немного поколебалась, рассматривая ее. Лет тридцать пять-сорок не больше. Не худая, не толстая. Обычное лицо, с довольно мягкими чертами. Впрочем, выбора все равно не было, и Анна рискнула:

-- Как тебя зовут?

Горничная удивленно вскинула на Анну глаза и ответила:

-- Бертина, ваша светлость.