Потом, поколебавшись, вспомнила, что даже днем на многих придворных было по два-три колье, добавила еще одну сложную плетенку, уже без камней, более короткую и вычурную.

-- Думаю, вот так будет хорошо."

"Поймав в зеркале внимательный взгляд Максимилиана, замершего за ее плечом, она, неожиданно даже для себя, спросила:

-- Макс, а кто такая Сельси?

-- Кто? – переспросил герцог, удивленно подняв брови.

-- Сельси.

-- Понятия не имею, о ком ты, – он пожал плечами, продолжая смотреть ей в глаза. Точнее, не ей самой, а ее отражению.

-- Ваша светлость, я не люблю, когда из меня делают дуру!

У Анны даже крылья носа раздувались от злости: «Он врет с таким невинным лицом, что если бы я не слышала разговор, то вполне могла бы поверить!» -- она резко развернулась и уставилась ему в глаза.

-- Анна? Ты… Ты злишься?! Но я действительно не понимаю, о ком ты говоришь! – кажется, он почувствовал себя неуютно под гневным взглядом.

-- Сельси -- это дама, которая вчера передала тебе записку. Сегодня у тебя с ней свидание.

Взгляд Максимилиана на мгновение стал рассеянным, как-будто он пытался что-то вспомнить, а потом он слегка шлепнул себя по лбу:

-- Точно! Записки! Я совсем забыл про них!

Он глянул на себя в зеркало и снял с колета несколько украшений: серебристых и золотистых шариков на тонких цепочках. Их он высыпал Анне в руки, а сам пошел вдоль стены, снимая похожие шарики с другой одежды.

Анна рассматривала их и не понимала, что это. К каждой такой штучке крепилась тонкая цепочка или шнурок, на другом конце которого было привязано небольшое колечко. Больше всего игрушки напоминали обыкновенные брелоки.

Штуки четыре были довольно простыми, гладкими, чем-то напоминающими пластмассовую серединку из киндерсюрприза. Такие были изготовлены из меди или какого-то дешевого сплава. Но были и парочка золотых, и несколько серебряных. На них присутствовала красивая чеканка и даже филигрань.

-- Ты не хочешь мне ничего объяснять?

-- Я хочу тебе кое-что показать. Заодно и вернуть эту ерунду требуется. Возможно, там есть и записка от этой твоей Сесиль, – улыбнулся он, держа в руках за цепочки еще с десяток таких же шариков. – Сможешь сама прочитать. Пойдем.

Он вывел ее в приемную, на ходу объясняя:

-- Это такая придворная мода, Анна. На верхней бальной одежде есть специальный крючок, смотри – он потыкал пальцем в собственную грудь, где действительно крепилось что-то вроде золотой броши с длинной петлей-крючком. Если кто-то хочет назначить свидание, он пишет записку, вкладывает ее в такую вот бонбоньерку* и вешает на грудь предмету обожания.

-- Зачем?! – поразилась Анна.

-- Э-э-эм… Затрудняюсь ответить. Так принято, так всегда делали… -- он даже чуть растерялся от вопроса.