Если дофин сочтет возможным, он расскажет вам. А если нет, то и не нужно."

"Через три дня на четвертый рано утром под проливным дождем прибыл дворцовый офицер с отрядом, который и увез пленников. Герцогине он передал записку от дофина, где тот одобрял все ее действия.

Вот после отъезда пленных Фелиция и завела разговор:

-- А все же, хотелось бы понять, что им было нужно.

-- Меньше знаешь, малышка, крепче спишь, – недовольно буркнула мадам Берк.

-- Но ведь мы знаем его имя.

-- Ну и что? Да он мог любым назваться! Может быть, они просто грабители.

-- Нет! – Фелиция даже головой помотала от избытка чувств. – Просто грабители не сидели бы здесь шесть дней! Просто грабителей не привела бы в дом мадам Трюффе! Значит, назваться чужим именем он не мог. Он дворянин де ля Шапут. А значит – у него есть семья, родственники и прочее…

-- Точно! – от неожиданности мадам Берк несколько неприлично-звонко шлепнула себя по лбу. – Точно, малышка! Ты – большая умница!

Анна растерялась, хоть и старалась не показывать этого. Однако мадам Берк вдруг на ходу “переобулась” и, строго посмотрев на Фелицию, сказала:

-- Ты действительно умница, Фелиция. Но искать мы ничего не будем! Это не нашего ума дело. Если его высочество сочтет нужным, он нам расскажет. Понятно?

На том разговор об арестованных и затих, вернувшись к домашним мелочам. Обсуждали завтрашний вечер -- четверг. Ожидался визит мадам Вальян. Анна мечтала чем-то порадовать гостей и складывала в голове строки под тихую беседу фрейлин. Думать о неприятном просто не хотелось. И все равно строки получались грустные:

В ночном дожде, что обнимает сад, В его спокойной музыке капельной, Слышны стихи, что только предстоят, И ноты самой первой колыбельной. Аллеи, и пустынны и темны, Вздыхают, вспоминая день погожий. Но может он, хоть эхом глубины, Какая ныне, обладать не может? И так волшебно, взгляд не отводя, Смотреть, как ночь, творец неугомонный, С листвы снимает бусины дождя, И полнит лужи чернотой бездонной.*

Анне же, уже перед сном, будучи в кабинете патронессы, мадам Берк сочла нужным пояснить:

-- Родовая книга, ваша светлость. Девочка говорила про нее. Здесь, в библиотеке, она тоже есть. Думаю, и в Эспании у вас были такие. Так вот, я полистаю книгу и, может быть, найду ниточки. Девочкам знать об этом не нужно. Дофин допросит и будет помнить, что мы не разговаривали с пленными, следовательно, ничего не знаем. Но самим-то нам хорошо бы понимать, откуда ветер дует.

Родовая книга оказалась огромным толстенным талмудом в переплете из уже чуть полысевшего по краям черного бархата. Страницы были исписаны убористым почерком писцов, но было и некоторое количество типографских вклеек. Мадам поясняла Анне:

-- Раз в году в книгу вносят изменения. Раньше за таким следили сами хозяева библиотек.