Вдова подобралась, как кошка при виде жирной мыши: «Неужели… Неужели она хочет закупить для себя крупную партию?! Это было бы восхитительно! Чертово вино из-за мути продается просто отвратительно.». Да, про себя маленькая мадам Линель иногда могла выражаться весьма экстравагантно и вполне позволяла себе чертыхнуться.

-- Слушаю вас, ваша светлость.

-- Я знаю способ очистки этого вина.

При всей своей сообразительности мадам почувствовала себя весьма глупо: она даже не сразу поняла, о чем идет речь. Герцогиня… и очистка вина?! Да ладно бы она была пожилой и умудренной жизненным опытом матроны! Но ведь она, по сути, совсем девчонка, чуть старше Фелиции… Откуда бы ей знать такие вещи? В голову закралась неприятная мысль: «Может быть… Может быть, она хочет обмануть меня и выпросить денег?! Она молода, любит наряды, продала свои драгоценности… Может быть, герцогиня просто влезла в долги?!»

Однако поразмыслив, мадам Леруан отказалась от этой идеи: «Я бы знала, что она берет в долг.

Уж что-что, а такое у нас в Превансе не скроешь. Неужели она и правда что-то знает?!».

-- Ну что ж, ваша светлость. Если вы расскажете мне об этом, я обязательно попробую ваш способ.

"

"К удивлению вдовы, герцогиня улыбнулась как-то так, что напомнила ей ехидную мадам Селин:

-- Разумеется, я расскажу вам, мадам Леруан. Если мы придем к соглашению и заверим бумаги у кюре.

Мадам чуть смутилась…

Ужин проходил в большой роскошной зале, сейчас убранной траурными тканями: вдова показывала всем желающим горечь невосполнимой утраты. Анна искоса, но с интересом рассматривала дочь мадам Леруан, стараясь не смущать девочку-подростка.

Миловидная, стеснительная, диковатая…

Худощавая, немного угловатая даже, чуть неловкая.

Одета очень дорого и нелепо. Видно, что мать денег на нее не жалеет, но на подростке взрослое траурное платье – так себе идея.

Узкое, как у мадам Леруан, лицо с острым подбородком, темные длинные ресницы, красивые брови, глаза зеленоватые, нос немного длиннее, чем нужно, но совсем не критично, рот самый обыкновенный.

Удивительной красоты пепельно-русые волосы, того самого редкого природного оттенка, за который в ее мире платили парикмахерам шальные деньги. Все это богатство туго стянуто в узел на затылке.

На виски выпущены два круто завитых локона, отчего лицо кажется еще уже.

«Пожалуй, девочке пойдет челка. И когда траур кончится, нужна будет нормальная одежда. Очень уж она дичится. Ну, это все исправимо.».

-- Фелиция, скажи, ты любишь стихи?

Покраснела так, будто ее обидели, потупилась и еле выдавила сипловатым шепотом:

-- Люблю…

«Можно будет попросить ее читать мне вслух. Кстати, если мать ее так уж любит и балует, возможно, у девочки есть книги. Надо бы порасспросить.».