– Ты постельное белье будешь брать?

– Нет, моя дорогая, там все есть, я еще вернусь с постельным бельем и думаю, что с серебряной посудой.

– Батюшки, Леночка, ты думаешь о возвращении?

– Конечно. Я его не люблю, правда, отношусь к нему очень мило. Юрий щедрый, прекрасный человек. Но не мой.

– Господи, ты становишься кокоткой.

Тетя встала.

– Пойду заварю кофе.

– Кстати, тетушка, твой любимый кофеек, и сахар, и пирожные принесла кокотка.

– Помолчи, глупая, – со смехом ответила из кухни тетка.

Тетя вошла в комнату с подносом, на котором дымились чашки с кофе, лежали бутерброды.

– Давай перекусим, беспутное дитя.

– Давайте.

– Елена подошла к стене, погладила рукой два серебряных венка.

– Тетя, я получила их на первом бенефисе. Маленький приподнес Леон Монташев, а большой – Олег Леонидов…

– Мне говорили, что он крупно влез в долги с этим венком. Настоящий мужик, гусар.

– Да, гусар, я была влюблена в него, как кошка.

– Да ты и сейчас к нему не ровно дышишь, – тетя отхлебнула глоток кофе.

– Да он мне не безразличен, – сказала Лена, – даже очень. Я ушла, чтобы обеспечить себе ту жизнь, которой достойна.

– Надеешься, что он вернется?

– Надеюсь.

– А я слышала, кстати, от тебя, что у него роман с Танюшей Лесковой."

"– Врут. Она вешается ему на шею.

– Дорогая моя, поверь опыту, у меня было семь мужей, не считая мелочи. Такая красота, как Таня, уведет Олега, ты глазом моргнуть не успеешь.

– Тетя, я сделаю так, что она забудет его в ближайшее время.

– Только без подлостей.

– А зачем. Я ей нашла покровителя.

– Милая Лена, говори просто – любовника.

– Пусть так, и первый об этой связи узнает Леонидов.

ГПУ

В кабинете Манцева сидели Мартынов и Тыльнер.

– Василий Николаевич, я пообещал Лаврову взамен на информацию прощение.

– Вот это Вы сделали напрасно, Георгий Федорович.

– Я не думаю, то решить его проблему будет так сложно.

– Его проблема – пребывание в банде, маузер и нападение на журналиста. И не просто нападение, а заранее спланированная акция. За это жестоко наказывают, товарищ Тыльнер.

– Я много говорил с ним. Он неплохой парень. Работал вагоновожатым трамвая, хотел учиться на инженера…

– Я понимаю, Георгий Федорович, Вы ему сочувствуете. Но без наказания мы не можем его отпустить.

– Главное – не отнимайте у него жизнь, – печально сказал Тыльнер.

– Странная, я бы сказал, библейская формулировка, – Манцев закурил. – Будет жить. Вы этого хотели, товарищ Тыльнер?

– Да, – Тыльнер встал, – спасибо, Василий Николаевич.

– А ты, что молчишь, товарищ Мартынов? У тебя есть мнение по поводу судьбы Лаврова?

– Мы связались с питерскими товарищами. Они характеризовали Лаврова положительно.