Наши в Сокольниках «французов» брали, а там почему-то оказался Леонидов…

– Не почему-то, а по согласованию с Феликсом Эдмундовичем, ему разрешено было принимать участие во всех оперативно-розыскных мероприятиях.

– Зачем? – удивился Глузман.

– Она напечатает статью, мы по своим каналам перепечатаем ее в Европе. Пусть знают все, что к нам соваться нельзя…

– Мне доложили…

– Донесли, – перебил Глузмана Манцев, – я догадываюсь, что Вам сообщили, что Леонидов бывал в доме Великого князя, играл с ним на бильярде и пил массандровские вина, и был знаком с его племянницей, княгиней Ольгой, которая благополучно застрелилась.

– Конечно так, я продолжаю разрабатывать Леонидова.

– Пожалуйста. Но твои орлы ничего не нашли, иначе ты давно бы его отправил в гараж.

– Это точно. Девицы, пьянки, карты…

– Если бы все наши клиенты были виновны только в этом, как бы мы спокойно жили. Скажи мне, почему ты так вцепился в Леонидова?

– Предчувствие.

Манцев с любопытством посмотрел на Глузмана.

– Предчувствие бывает у гимназисток, перед балом в юнкерском училище. А тебе факты нужны, а их нет.

– Это точно. Но я их найду…

Манцев встал, прошелся по кабинету.

– Тебя, Абраим Гертович, смущает, что Леонидов бывший лицеист, кстати, исключенный за разоблачение прогнившей системы образования. Тебя смущает, что его считают причастным к убийству Распутина. Тебя смущает его знак военного ордена и погончики с одной звездой…

– Не прав ты, Василий Николаевич. Все, о чем ты говоришь, это красивая оберточная бумага. Меня смущает, что в нее завернуто.

– Что?

– Пока не знаю, но чувствую. Вместе с ним Штальберг работал…

– Я помню, – недовольно ответил Манцев.

– Так вот, сбежал он в Финляндию.

– Я это тоже знаю.

– А это Вы видели? – Глузман положил на стол две газеты. – Это рупор эмиграции, издает Мелюков.

– Я видел эти газеты и внимательно прочитал статьи. Да, моя вина, что я выпустил из здания Штальберга. Моя.

– Он был хорошим приятелем Леонидова.

– Я знаю, они вместе работали.

– А возможно, и вместе писали.

– Нет, в этих статьях нет блеска, свойственного Леонидову. Он к этой истории непричастен.

– Но Вы не будете возражать, если мы оставим Леонидова в разработке.

– Ни в коем случае. Если есть капля сомнения, надо работать очень плотно.

Квартира Лены Иратовой

В квартире Лены Иратовой был полный разгром. Гостиная заставлена чемоданами, баулами, коробками.

Лена и тетя упаковывали вещи.

– Господи, Леночка, – тетя взяла со стола пачку папирос «Сальве», закурила.

– Леночка, – продолжала она, – два месяца, как ты вернулась, а уже куча платьев, новая шуба, украшения.

– Милая тетя, пока я молода и хороша, надо обеспечить себя.